– Они распоряжаются им с умом, благородством и военной хитростью. Определив, кто в войске наибольшая угроза, вступают с ним в честный ближний бой. Смертельные раны обычно достаются главнокомандующему или заместителю… Только представь, как необычно узнать, что один из твоих верноподданных умрет от яда, который даже в чужом мире – большая редкость.

– Габриэла ранил Ахнет! – вскрикнула я и, оглядев пустой пол с крошками хлеба, схватилась за сердце.

– Не просто ранил, чистое дитя. Ты только что поила молоком убийцу своего мужа.

Убийцу мужа… Я принесла ему хлеб со стола военных.

– Не хотела говорить тебе, чтобы не расстраивать. Ты ведь твердо собралась в свой мир? – напомнила Вергана.

– Да как же я… Куда же я… Кому я там? – подняла на нее глаза.

И правда – кому? У Регинки своя жизнь, у Артемия кисуни, а с работы я бы все равно уволилась… По маме тоскую, но знаю, что она справится. Родители всегда отпускают детей.

А тут… Один час? Остаться в мире, в котором Габриэл пробудет еще шестьдесят минут? А потом он исчезнет, а я застряну, законсервируюсь в вечной сердечной боли…

– Всего один? – проронила я вслух и осела на пол.

– Всего один. И ваша связь окончательно прервется. Но, Лизавета, я не буду бегать сюда по каждому твоему зову. Если не уходишь сейчас – не уходишь вообще. Это разовая акция божественной милости.

– А ты можешь провести меня той чудесной тропой не к Ворошиловым, а в Грейнхолл?

В конце концов, это ведь одна гора… Просто двусторонняя.

– Могу, – вдруг спокойно отозвалась богиня. – Но что это тебе даст?

– Один час.

Боги, целый час! Зачем же я тут сижу и болтаю с сияющей теткой, если могу гладить Габа по губам, по волосам, по закрытым векам? Шептать ему, как ценна каждая минута, и пересчитывать белые узелки шрамов на плечах?

– Да он даже не в сознании! – фыркнула Вергана и пожала плечами. – Габ вряд ли узнает, что ты рядом и держишь его за руку.

– Зато я буду знать. И буду держать. И буду рядом, – затараторила я, подбирая юбку в боевой готовности."

"Теперь я могла скакать за россохой вприпрыжку, только бы поскорее выйти с той стороны.

– Такой твой выбор, блаженная? Такова твоя воля? – она удрученно закатила глаза. – И где тебя такую только нашла Миландора?

– Мой выбор. Мой, – вбила я твердо в холодный храмовый воздух. Так, что пар изо рта пошел клубами.

– Как хочешь, – она пожала сияющим плечом. – Россоха выведет тебя к Грейнхоллу. Но тогда будем считать божественную милость выданной, и больше ты взывать ко мне не станешь.

– Я поняла, да… Хорошо. Конечно, – быстро покивала я и протерла заплаканные глаза рукавом, чтобы лучше видеть дорогу. – Что мне делать?

– Все то же. Спускаться с горы, бежать за россохой. Она выведет.

– Тогда… прощайте.