Приходит нежданно, лезет куда непрошено, покоя лишает, раздражает, мучает!

Я виновато улыбнулась Ахнету. Традиции требовали, чтобы я подошла и засвидетельствовала почтение… Еще бы Габ меня отпустил. Демон понимающе качнул рогами и, пропустив вперед последнего керрактца, спокойно смотрел, как гаснет портальный омут.

Он не идет домой? Не возвращается с ними?

Надев на загорелое лицо умиротворенную ухмылку, Ахнет развернулся и зашагал по другой дороге. Куда-то в лесную черноту, в неведомое местечко судьбоносной Рощи.

Он не выглядел напуганным или удивленным. Будто с самого начала знал, что у него другая дорога. Будто догадывался, куда его приведет личный путь…

Эпилог

С момента, как на каменной кучке в Садах воссияла богиня любви, прошло пять лун.

Насладившись весной в исполнении Сато, мир пожелал продолжения банкета и избрал Миландору. Бесячей кошке сделали столько подношений, что Вергана и Триксет от зависти кусали локти и выли на луну. Они ошиблись: Сатар желал любви.

К тому дню статуи Миланки воздвигли во всех храмах и на площадях – она законно заняла место Лавры. Жрецы признали ее пятой, а сатарцы… Сатарцы сразу вспомнили о забытом. Даже разрушенную гору в Пьяни восстановили.

Избирательную чашу втиснули между «летней» и «весенней», украсили золотыми лентами и желтыми парящими перьями. И хотя Миландора по натуре была из семейства кошачьих – вредных и мохнатых, – птичек она уважала. Повсюду таскала за собой стаю маленьких лоури и учила их петь о любви.

Первый сезон правления Миландоры был ознаменован любопытными новшествами. Вдруг резко перестали действовать грязные любовные чары. «Эликсиры пятой богини» утратили горячительные свойства, с глаз некоторых винторогих спала пелена… А на руках аристократок, практиковавших грубую магию, пробуждающую желания, внезапно появилась некрасивая бордовая сыпь. Миланка та еще затейница.

Сиеллу вдруг взревновал законный супруг. Наплевав на титулы и придворные интриги, он увез леди Ротглиф в далекое имение на окраине Вандарфа. И ее запер, и сам заперся вместе с женой… Больше в театральных ложах ее рыжих кудрей никто не видел.

Тэйра Лилианна сменила розовый цвет щек на густо-пунцовый: она была поймала с поличным самим Владыкой. Обычно слепой и глухой, Гариэт вдруг почувствовал странный привкус вергинского гинна, что он всякий раз выпивал перед сном… И белые ладошки дочери советника вмиг покрылись красными прыщами.

В ту же ночь вместо гостевых покоев Гариэт отправился в супружескую спальню: получше разглядеть принцессу Аланну. А наутро, распробовав вкус истинных чувств, Владыка признал, что с робкой, благовоспитанной супругой ему повезло. Она никогда не пачкала рук грязными любовными заменителями.