Он тебе всё прощал, дрался за тебя, но какие–то же должны быть пределы. Ты его не любишь. Совсем. И ваш ребенок был бы несчастным, ты приняла верное решение тогда.

Волоски на коже дыбом поднимаются. Я вскакиваю на ноги.

– Ты не можешь знать, что я чувствую. И больше не смей ничего говорить о моих детях.

Направляюсь к выходу.

– Матвей поедет со мной на турбазу в выходные. Если ты правда желаешь ему добра, останься дома. Пожалуйста, Юля. Дай нам возможность побыть вдвоем и узнать друг друга получше. Дай нам шанс быть счастливыми.

– У вас другой возможности стать счастливыми нет, что ли? Странно. От меня его было ногами не вытолкать.

– Если ты не отвалишь, я ему расскажу, что ты сделала аборт. И он тебя возненавидит.

Я хватаюсь за ручку двери и сжимаю ее до белых костяшек.

– Не забудь упомянуть, кто эти таблетки мне притащил.

– Силком тебе их в рот не запихивали."

"Оборачиваюсь. Самые страшные враги — когда–то близкие люди. Они знают, куда бить и с какой силой. Люба – заплаканная, растерянная, какая–то жалкая со своими бумажками в руках. Наверное, она и правда в него влюблена. Это и не мудрено: он хороший. Придурок, конечно, последний, но кто без недостатков? Но счастливой Люба не выглядит. Мы смотрим друг на друга, и нам обоим горько. Цена ее попытки обрести счастье ой какая высокая.

Как она меня назвала? Эгоисткой? Чуть прищуриваюсь и говорю с ледяным спокойствием:

– Люба, если ты ему хотя бы слово скажешь о таблетках, я тебя размажу по стенке.

Выхожу из комнаты и иду к выходу. Не знаю, откуда силы берутся. Какая–то другая я. Взрослая.

Глава 10

Выхожу на улицу и иду по тротуару. Чувствую себя Матвеем.

Даже хуже, потому что когда он психанул и затеял драку с моими одногруппниками, он не носил в своем животе ребенка. Обычный ревнивый мужик, накаченный под завязку тестостероном. Мне же положено быть нежной и уютной беременной, вместо этого я наговорила гадостей и угрожала Любе. Потрясающе.

Сжимаю кулаки. Слезы на глаза наворачиваются не то от обиды, не то от удушающей жалости к себе. Люба не права, я не эгоистка. Боже.

Неужели вокруг меня и правда все несчастные?

Бросаю взгляд на часы — половина шестого. Останавливаюсь под фонарем, растерянно смотрю по сторонам, переминаясь с ноги на ногу. Снег хрустит под ботинками, мимо проносятся прохожие с тяжелыми пакетами с логотипами местных супермаркетов. Горожане спешат домой, несут продукты, готовятся ужинать. А мне не хочется к родителям. Я очень сильно изменилась, а они этого не поняли. Никто не понял.

Целый месяц существую будто в вакууме, и, наверное, пора из него выбираться.

Размышляю пару минут, затем захожу в лучшую кондитерскую нашего района и покупаю пирожные, после чего держу курс на остановку. До квартиры Матвея недалеко, но пешком идти слишком холодно.