Но больше всего сочувствовала его рука, которая мне грудь в корсете прижала. А про корсет-то что пугать? Мне вон доктор корсет прописал. Так я сама себе его надевала! И шнуровала! Я ж себе и капельницу сама ставила. И клизму. Не сложно, скажу я вам!

- А - то я слышал, что ты с детства слаба здоровьем! – прошептал лорд, сдавливая рукой грудь.

- Говорила мне мама. Все мужики одинаковые. Все у меня что-то одну грудь любят. А вторую как-то не очень. Этот прямо, как дед – покойник. Тот тоже эту постоянно мацал, - вздохнула я, поднимая глаза на лорда. - С ней в руке и помер!

Рука быстро исчезла с моей груди, прошелестев рюшами. Это хорошо. Жить хочет. Значит, не сопьется!

- Ну да, то ревматизмы, то коленные чашечки разваливаются, то в ухе стреляет! – пожаловалась я. – Но все равно деда пережила! Сколько раз мне он мне сдохнуть не желал, а сам первый, на разведку, видимо, пошел.

- К-к-какой дед? – спросил лорд, а его рука переместилась мне на лоб. – О чем ты, птичка моя? Твой дед на дуэли погиб восемьдесят четыре года назад! Если бы он воскрес, то он бы первым делом ко мне заявился. Ведь это я его грохнул!

- Тебя че? Инхварт зовут? - спросила я, а кушать хотелось. Тем более запахи заманчивые стояли.

- Впрочем, - улыбнулся лорд. Как вдруг меня сгребли за талию и дернули на себя.

- Подумай сама, - обжигающе страстным шепотом произнес лорд, выразительно глядя на меня. – Если вдруг станет известно, что ты ждешь ребенка, то, быть может, тебе заменят ссылку на домашний арест в столице… Как только я сделаю это, мы остановимся возле какой-нибудь захудалой часовенки и быстренько поженимся. Ну как тебе план?

- Тоже мне! Нашел салфетку! Вон руки какие жирнючие! Нечего тут об меня вытирать! – возмутилась я, вынимая его руки из корсета.

- Что? – возмутился лорд, явно не ожидая такого отпора.

- Нифейхуа и луку мешок! У меня это платье единственное осталось! А ты тут об него руки вытираешь! – возмутилась я, все еще переживая, что где-то там вода хлещет.

- Что ж ты ломаешься! – с досадой произнес лорд, осматривая тесную карету.

- А ты меня любишь? А? - спросила я, как вдруг лицо лорда снова поменялось. Оно стало таким страстным. На нем прямо читалось: «И шо это я в тебя такой влюбленный!». Ну артист!

- Конечно! – выдохнул он, сгребая мои руки и покрывая их поцелуями. – Только о тебе и грежу ночами! Твой отказ разбил мне сердце. Это ты заставила меня написать на тебя донос. Точнее, твоя жестокость… Ты растоптала мои чувства, поставила меня на колени…. И я решил пойти на подлость, чтобы обладать тобой… Вынудить тебя ответить на мои чувства!

Ну заливает!

Что? Заливает! У меня там грядки заливает!

Я очнулась под палящим солнцем, слыша шуршание воды. Надо мной шелестела яблоня.

- Ко-о-оля, внучик… - позвала я, пытаясь встать.