– Что идет после сока?

– Каша, или творожок, или оладушки, если мама дома и выходной, и йогурт.

– А хлопья или «несквик»?

– Нет, это вредно для детского здоровья, – пояснил Степка.

– Понятно. Ну, посмотрим, что нам Бог послал, – сказал Егор, открывая холодильник. – Так, йогурт есть, молоко есть. Творога нет, а оладушки я не умею, уж извини.

– Значит, каша, – вздохнул Степан, допил сок, поставил стакан на стол и вытер губы тыльной стороной ладошки. – Кашу я не очень люблю.

– А кто ж ее любит, – посочувствовал Егор, – но придется. Я составлю тебе компанию.

Молоко закипело, Егор насыпал в кастрюльку геркулес, добавил сахару, убавил огонь и присел на диван к Степану.

– Ну-ка, брат, давай я тебя посмотрю."

"Он поднял и поставил Степана на ноги на диван. Посмотрел глаза, пощупал узлы на шее.

– Покажи язык.

Степан показал и спросил:

– Ты доктор?

– Да.

– А я вчера в больнице был.

– У тебя здесь не болит? – спросил Егор, ощупывая мальчику поясницу.

– Нет.

– А когда ты писаешь, тебе не больно, не щиплет?

– Да нет же! Ты как мама, она все время спрашивает, где у меня болит!

– И где у тебя болит? – усмехнулся Егор.

– Да нигде же! – весело оповестил пацан.

– Молодец! – похвалил Егор.

Они поели кашу, Степан, не замолкая ни на минуту, что-то рассказывал про друга Вову со двора, про его собаку таксу, по кличке Нюська, про то, что мама не разрешает ему собаку, о том, как они ходили с мамой в парк и он катался на всех-всех аттракционах, на которых разрешено кататься не очень большим мальчикам.

Под его рассказы Егор помыл посуду и спросил:

– Что у нас дальше по программе?

– Мультики! – уверенно ответил Степан.

– Насыщенная программа, ну, идем.

Степан вылез из-за стола, взял зайца и, вспомнив о вежливости, запоздало поблагодарил:

– Спасибо, было вкусно. – Подумал и честно добавил: – Но не очень.

– Уж как получилось! – усмехнулся Егор.

И в этот момент, разбивая умиротворенность утра, раздался крик, страшный, отчаянный вопль ужаса:

– Не-ет!!! Не-ет!!

Степан вздрогнул, испугавшись, Егор кинулся в спальню.

Вика вцепилась в простыню руками, тело ее била крупная дрожь, она мотала головой из стороны в сторону на подушке и, заливаясь слезами, кричала отчаянно, страшно:

– Не-ет!!

Егор схватил ее за плечи, приподнял и стал трясти:

– Вика! Вика, проснись!

– А-а! – простонала она, открыла глаза и села.

Егор резко прижал ее к себе, крепко обнял и, поглаживая по спине, успокаивал:

– Все, все, это был просто сон! Все!

Она дрожала, всхлипывала, еще не совсем придя в себя.

– Мамочка! – плакал Степан и дергал ее за майку.

– Степик! – опомнилась Вика.

Она подхватила сына под мышки, притянула к себе на колени, крепко прижала на мгновение и стала целовать, заливаясь слезами.