Для всей страны это был Новый, 1995 год, а для тех, кто был в Чечне, ад, замешанный на неприкрытом предательстве, больших вонючих деньгах и тысячах смертей!

Но это он узнал и понял гораздо позже, а тогда не думал ни о тактике, ни о стратегии войны, ни о том, где и как идут бои. Он латал и штопал, стараясь спасти как можно больше жизней, не отходя от стола по шестнадцать–восемнадцать часов, состоящих из кровавого месива живых и мертвых, раненых и умирающих.

А когда вернулся назад в Москву, в свой госпиталь, постепенно стал чувствовать, что мается чем-то непонятным, до конца необъяснимым.

Что ему не хватает той работы на пределе сил, того состояния, когда мгновенно принимаешь решение, порой рискованные, но единственно правильные, когда постоянно настроен на внутреннюю интуицию, иногда срабатывающую раньше разума, на необходимость думать, принимать ответственные решения, не позволяя себе выпадать из этого состояния.

Конечно, все, кто там работал, хотели вернуться назад, к размеренной работе, плановым операциям, отдыхам по выходным, – мечта!"

"Но постепенно привыкнув к спокойной жизни, вернувшись в обычный ритм, Егор все чаще стал чувствовать глубокую неудовлетворенность.

Мизерные, унизительно нищенские зарплаты, убогий бюджет, нехватка материалов и аппаратуры и никакой возможности для научной работы. Будучи в Чечне, Егор умудрился собрать массу уникального материала по неожиданным оперативным действиям, сложным ранениям, да чего там только не было! Он несколько раз писал статьи, которые печатали в специальных журналах, но все это было не то. Не то! Для тех идей, которые он вынашивал, задуманных операций требовались новая техника и новейшие препараты, современный подход, а их не было.

Несколько раз Егор заводил эти разговоры с начальством, но главный пожимал плечами, тяжело вздыхал и безнадежно разводил руками, сам испытывая те же чувства.

Однажды он срочно вызвал Егора к себе.

– Нужен классный хирург, – с места в карьер, начал главный, – работать в Африке. Там под эгидой ООН и Красного Креста разворачивают несколько полевых госпиталей. Дело в том, что местные ребята воюют друг с другом и кому-то надо их лечить, а своих специалистов такого уровня у них нет.

Пока миротворцы будут их умиротворять, кто-то должен их штопать, а заодно и лечить местное население. Мне пришел запрос из штаба, я, конечно, могу приказать, но решай сам. Ты у меня главный кандидат: во-первых, ты не женат, семьи у тебя нет, а командировка предполагается на полгода, во-вторых, у тебя опыт полевой хирургии, ну а в-третьих, ты как-то совсем скис.

– Я согласен, – сразу ответил Егор.