А кто бы выдержал?

Сжал ее сильнее, до крика, перевернулся плавно и распластал измученную девчонку под собой.

Бродяга смотрел в ее глаза, все еще в поволоке удивления от недавнего удовольствия, и терял себя. Полностью. Растворялся в ней. Брал ее так, как зверь берет свою самку, а на самом деле, это она его брала. Забрала, в итоге, до самой последней крупицы, в себе растворила… Он и не знал, что так бывает…

— Я не думала… Ох… Я не знала… — шептала Ляля едва слышно, вороша теплым сладким дыханием волосы Бродяги у шеи, пока он лежал, оглушенный случившимся, не в силах пошевелиться, освободить ее от себя, — не знала, что так… Может быть… Так теперь все время будет, да?"

"— Лучше будет, — ответил ей Бродяга и нежно провел языком по влажной от испарины коже шеи, — с каждым разом все лучше и лучше…

— Но… Я же не выдержу… Я же умру… — удивленно шептала она, и тонкие пальчики скользили по его затылку, перебирали пряди, принося невероятное наслаждение такой простой искренней лаской, — это слишком…

Последнее слово прозвучало жалобно и так наивно, что Бродяга рассмеялся тепло.

— Ты моя наивная кошка…

— Ты не уйдешь? — в голосе Ляли опять зазвучали тревожные нотки, как в самом начале их незапланированного… разговора.

— Я буду рядом, — серьезно, убедительно ответил Бродяга. — Я тебя не оставлю.

Ляля больше ничего не сказала, только обхватила его ногами сильнее, поерзала, устраиваясь поудобней… И явно не собираясь отпускать.

И Бродяга вообще не против был такого времяпрепровождения, напрочь забыв об окружающем мире.

Но мир напомнил о себе стуком в дверь и веселым голосом Каза:

— Ар, Хазар приехал… Ты все там? Натягивай штаны и пошли.

Бродяга ощутил, как напряглось под ним тонкое тело Ляли, как впились в беспомощной попытке остановить, удержать, пальчики…

И опали бессильно, стоило ему шевельнуться, обозначив намерение подняться.

Он отжался на руках, навис над молча смотрящей на него кошечкой и повторил, стараясь быть как можно более убедительным:

— Я тебя не оставлю. Обещаю. Веришь?

Ляля помедлила… и кивнула.

Глава 32

Мой папа был… ох… ладно… Мой папа был, на самом деле, хорошим человеком… Не особенно хорошим отцом, но это лишь потому, что я родилась девочкой… Если бы мама подарила ему сына, не сомневаюсь, что папа был бы самым лучшим в мире отцом.

Но мама не смогла больше рожать, а он слишком сильно ее любил, чтобы быстро смириться с горем и жениться вновь. Только через несколько лет решился, и вот…

Я сморгнула непрошенные слезы, выдохнула. Посмотрела на закрытую дверь… И решительно поднялась с кровати.

Потому что папа был хорошим человеком. Но общение с ним каждый раз служило самым лучшим доказательством тому, что мужчинам нельзя во всем верить.