Действия Хазара, направленные на то, чтоб показать, как сильно он изменился и как готов идти навстречу, не имели никакой ценности в глазах жесткой Аньки. Вот уж поистине, если женщина обиделась, то ничего ее не сместа не сдвинет…

И даже Ванька, после случая с похищением начавший очень даже нормально общаться с отцом, явно сменил гнев на милость…

А вот Анька, похоже, не планировала ничего менять.

И сейчас легко оставила отца своего будущего ребенка в одиночестве, даже словом с ним не перекинувшись, просто принимая его заботу, потому что сам захотел. Сам навязал. Бродяга был уверен, что Анька бы ни за что не попросила Хазара привезти ее сюда, к роддому, просто собралась, из дома вышла, а там он…

Друга было откровенно жаль, но Бродяга понимал, что сделать ничего тут никто не сможет. Кроме самой Аньки.

Хазару оставалось только терпеливо ждать.

И Бродяга с Казом удивлялись, сколько, оказывается, терпения у их друга детства. Вот уж чего раньше не наблюдалось!

Да, женщины меняют мужиков… И не всегда в лучшую сторону.

Хотя, это явно не случай Бродяги.

Он настолько задумался над перипетиями отношений Хазара и Ани, над неожиданно открывшейся тайной Каза, что даже отвлекся от своих переживаний.

И, когда зазвонил телефон, вздрогнул от неожиданности, выронил уже практически готовый игрушечный меч и уставился на экран, с которого лучисто улыбалась его котенок.

Он моргал, почему-то боясь снять трубку, а телефон звонил и звонил…

Пока, наконец, Каз, выругавшись, не забрал у него аппарат и провел пальцем по экрану. Прислонил трубку к уху Бродяги, сам стоя рядом и жадно вслушиваясь. Чуть в стороне замерли Аня с Ванькой, застыл у машины Хазар, с тоской глядя на выпирающий Анин живот…

— Бродяга… — голос Ляли был тихим, усталым, но очень-очень спокойным… — знаешь, я тебя не смогу больше так называть…

— Почему, котенок? — сипло спросил он, ощутив, как сердце в груди замерло напряжения.

— Потому что бродяга не может быть хорошим отцом… А ты будешь, да?

— Да, котенок… — едва слышно прошептал он, моргая, потому что перед глазами все расплывалось почему-то.

— Обещаешь? — так же тихо сказала Ляля, — он тебя слышит… Он лежит на моей груди слышит тебя… Скажи ему “привет”, любимый…

И Бродяга, которого так больше не будут уже называть ни друзья , ни его любимая женщина, срывающимся тихим голосом сказал:

— Здравствуй, малыш. Я твой папа.

И да, новое имя ему нравилось куда больше."

"Девочки, на этом я хочу завершить историю Ара, который был Бродягой, а стал папой)))) И его рыжего котенка, так надежно прикрывающей его спину.