«Валеты» – к «дамам», «дамы» – к «королям», а кое-где и «шестёрки» проскакивают, которые, коли зазеваешься, в «тузы» выскочить могут.

Такая игра – кропотливая, трудная: все «карты» учесть, по достоинству и интересам разложить. Чтобы на контроле держать. Но иначе нельзя, иначе в дураках остаться можно. Причем не в карточных!

* * *– Имя?

– Михальчук Антон Павлович, двадцать девятого года рождения, статья пятьдесят восьмая, пункт первый. Измена Родине…

– В абвере служил? – нехорошо ухмыляется барбос. – Фрицам сапоги лизал, когда советский народ под руководством товарища Сталина напрягая все силы…

Молчит «абверовец».

Привык, не пронять его такими дешёвыми приёмами. Раньше в драку кидался, а теперь согласно кивает – так точно гражданин начальник, лизал, пресмыкался, Родину не за понюх табаку продавал, за что теперь честно искупаю…

– Как здесь оказался?

– Не по своей воле, гражданин начальник – этапировали через больничку.

– Зачем?

– Не знаю. Мое дело маленькое. Сказали, что я болен, что заразный.

– Больной?! Ты на харю свою посмотри, которая больше моей ж… Кончай играть в молчанку. Ты же здесь в командирах ходишь, я знаю.

– Назначили, я тут не при чём…

– Давай следующего!

Крутят командиров, притаскивая по одному так, чтобы они друг друга не видели, спрашивают, орут в самое лицо, статьями грозят, но не бьют совсем, даже в морду кулаком ни разу не ткнули! И странно, что это напрягает зэков больше, чем если бы им пальцы дверями прищемляли.

И рядовых зэков таскают по одному и с ними разговоры говорят. И конечно, помаленьку распутывают это дело, потому что когда сотня человек и каждый по полсловечка, то не трудно сложить из осколков мозаику.

– На кого вы работаете? Кто над вами?

– Известно кто – начальник лагеря.

– Я не про лагерь. Я про тех, кто над ним. Кто вас здесь бегать-прыгать заставлял?

– Не знаю. Нам не говорили. Бегать – бегали, верно, а для чего и кто приказал, про то нам не говорили.

И судя по всему, точно – не говорили, потому что оперативники с разных сторон, с подходцем и напором. Да и нет зэкам резона в несознанку идти – от той молчанки сроки их не уменьшатся, скорее накинет им прокурор по полной за побег. Тем более во всем остальном, вплоть до деталей, их показания сходятся.

И командиры все одинаково, слово в слово рассказывают – про офицера эмгэбэшника, про пакет, про приказ порешить его, про назначение «Полкана» – неинтересно им чужую вину на себя взваливать. И если бы сговорились они, то обязательно прокололись бы на мелочах, потому что невозможно предусмотреть каждый вопрос и ответ на него выучить!

– Как вы стояли, когда пакет вскрывали? Кто где? Покажи.

– Здесь «Полкан», здесь офицер, там, в шаге справа, «Кавторанг»…

И все одинаково показывают.