А там, от пола до потолка и до двери, карта страны, испещрённая чёрными точками, особенно густо на севере и в Сибири – лагеря, как сыпь на теле больного, и еще зоны разные секретные, где оружие куётся.

– Сюда гляди, – кивнул на левый край.

Там, на самом западе, какие-то кружочки, крестики и стрелки.

– Вот она, война. Чего косишься?.. Может, тебе сводки боевых потерь показать? Вот туда твои бойцы и поедут. Задача – вычислять и уничтожать националистические бандформирования. Войска эту задачу в полной мере выполнить не могут – танки и штурмовики тут не в помощь, все леса под корень не вырубишь, всё население не выселишь. Днём они поддерживающие советскую власть крестьяне, а ночью – вооружённые бандиты. Тут только если изнутри… Разбросаешь бойцов группами: кого в Прибалтику, кого на Украину, кого в Белоруссию. Я тебе людей в помощь дам, которые лучше местные условия знают. Через неделю представишь свои соображения…

* * *Люди на местах только морщились, глядя на какого-то гражданского из Москвы – не до него им было, но привезённый коньяк быстро развязывал языки.

– Десять лет воюю без продыху. Десять лет!.. Как от границы в сорок первом попятился, так по сию пору с автоматом в изголовье и пистолетом под подушкой сплю! – жаловались майоры и подполковники. – Там хоть война была – линия фронта, тылы, соседи справа-слева, а здесь форменная чехарда – никогда не знаешь, откуда прилетит… Позавчера майора Баранца и шестерых бойцов похоронили под салют, а всего-то дел было – в местную школу учебники и парты отвезти. На мосту их подкараулили и с четырёх сторон из пулемётов и автоматов посекли. Обидно, они даже никого не зацепили, а между прочим, не мальчики, с опытом и боевыми наградами. Майора подраненным взяли, живот вспороли и у живого еще кишки по ёлке развесили, как гирлянды. Такая жизнь, что в любой момент, хоть даже в городе…

Опрокинул подполковник очередной стакан коньяка, крякнул.

– Теперь вроде тише стало, но не лучше. Раньше они в отряды по сто и более штыков собирались, бои были, как в Сталинграде, – до последнего патрона дрались, а после гранатой себя и солдат наших. Вот так возьмут гранату, к лицу поднесут, обхватят двумя руками и чеку долой.

– Зачем к лицу?

– Чтобы башку в куски разнесло и пальцы разметало, чтобы опознать их нельзя было. После покойников из леса везём, а они все безголовые – плечи да шеи кусок и рук нет. Жуть. За близких они переживают – мы ведь семьи бандитов, которые активные, выселяем – полчаса на сборы, вещички в котомку и айда в Сибирь. Немцы так не бились, как эти…

Слушает гражданский и понимает – точно, война здесь, с той только разницей, что о ней Совинформбюро не сообщает."

"– Теперь таких отрядов и боев нет, но спиной к лесу лучше не поворачиваться.