Умеют они ножичками баловаться, не одну душу загубили. Только тут иной расклад пошёл.

– Разберись по каждому, – скомандовал командир.

Веером ножи разошлись. Наскочили блатные, приёмчики свои подлые используя – кто тряпку случайную в лицо противника бросил, кто соль в глаза сыпанул, кто-то на пол упал, чтобы подкатиться, с ног жертву сшибить… Больше блатных, чем зэков. Но только те отчего-то не испугались.

Пошла резня.

– Справа!

– Режь его, Рваный!..

Крики, вой, хлюп кровавый.

Разошлись, отхлынули в стороны. Четверо блатных на полу от боли корчатся, трое недвижимо лежат.

И зэк один и другой ладонью рану на боку прикрывает. Остальные целы, хоть порезаны. Как же так? Непонятно это ворам, непривычно!

– Ну всё, жмуры вы! – ярятся, пугают блатные, но в драку больше не суются, на своих мёртвых приятелей на полу косясь. Тянется пауза.

Но хлопнули двери, «краснопёрые» в барак ввалились с автоматами наперевес.

– Стоять! Всем!

Развели стороны по углам, вытолкали блатных на улицу. А дальше?.. «Кум» стоит, ухмыляется, головой качает:

– Сплоховали вы. Вас же вдвое было!

Скалятся зэки, кровь на руках, на лицах размазывают:

– В больничку нам, гражданин начальник, надо.

– Не будет вам больнички, – ответствует «Кум». – Я теперь вас подлечу, а после опять резня начнётся. Теперь дела доделывайте, не хочу два раза отписываться. Вон там барак другой, там вас приятели ваши, которые живые, дожидаются. Втрое вас станет…

– Не пойдём, – открещиваются блатные.

– Пойдёте… Кто выживет, хоть даже подрезанный – на зону обратно отправлю, а нет – в сучьем бараке поселю. Всё одно – не жильцы вы будете.

И понимают воры, что здесь какая-то своя игра идёт, что надо им с зэками на ножичках сойтись, чтобы жизнь свою выиграть, что нет другого исхода.

– Идите, идите, – показывает «Кум». – Или я конвою прикажу вас в бараки по одному запускать.

Скрипят зубами воры, да только деваться им некуда – всерьёз кипешь пошёл, один только выход у них остался – мочить зэков или самим на перьях повиснуть. Такую игру кровавую «Кум» затеял.

– Айда!

Как волки, затравленные кинулись воры к бараку, где дружки их раны зализывали.

– Сколько там их осталось?

– Одного мы вчистую заделали, одного подрезали, остальные вроде живы.

Оглядываются блатные – чуть не тридцать их против дюжины зэков, отчего распаляются они, в силы свои уверовав.

Привыкли они стаей жертвы загонять.

– Режь сук! – неуверенно, негромко прокричал кто-то.

Сунулись в барак.

Стоят зэки, где стояли, ждут.

– Не робей, – шепчет «Крюк», на «Студента» косясь. – Принимай боевое крещение! Только вперёд не суйся, подле меня будь!

Стеной идут урки, заточки выставив, точно римская фаланга. Тесен барак, с боков их жмёт, не развернуться.

– Первыми самых шустрых валим, – тихо приказывает «Крюк».