Между ними крепкая нить, металлическая струна.

И где ты был, а где сейчас?

Далеко уехал. Место новое, незнакомое.

Один день, второй, третий. И так далее. Струна натягивается, натягивается, звенит, режет.

Первое утро – он король. Самый молодой Смотрящий в истории города. Принимает общак, воровскую казну – облезлый канцелярский сейф, набитый баблом.

– Так куда его?

– Как куда? Везите на мою квартиру. Что я, по-вашему, в этой халупе сидеть над ним буду, как Кощей?

– Оно-то понятно. Только… А этаж какой?

– Третий.

– И что, прямо вот так нести его по лестнице будем? Блатные волокут какой-то сейф…И мусоров вызовут, да и вообще… Это стремно как-то, неправильно.

В Нахаловке оно куда безопасней.

– Ага! И сральник на улице! Я там жить не собираюсь!

– Тогда надо искать другой дом. Чтоб без соседей за стенкой, чтобы братве по подъездам не шастать. Смотрящему положено как бы…"

"– Я Смотрящий, я Хранитель, мне и решать!

Общак перевезли в хозяйственных сумках, частями, ночью. Растолкал по надежным тайникам, комар носа не подточит. Сейф решил оставить в Нахаловке: на хрен не нужен. Он любил свою квартиру, гордился ею, привык к ней.

Здесь выстроено пространство, продумана каждая мелочь, каждый блик света на своем месте. Они ничего в этом не понимают.

Китаец укоризненно качает головой – дзынь, дзынь…

А тебе-то чего?

Ладно, ладно. Видимо, что-то другое искать все равно придется. Позже. Когда-нибудь.

Второе утро. Один. Китаец всю ночь дзынькал, не давал спать.

Третье утро.

Четвертое.

Студент открыл глаза. В дверь стучали. На часах без четверти восемь. Вот заразы!

– Сейчас иду!

Когда был простым вором, спал сколько хотел. Сейчас, получается, его могли разбудить в любое время.

И даже в голову никому не придет извиниться.

– Здорово, Студент.

Это Султан. Хмурый, небритый.

– Раньше такая кража была – с добрым утром, – зевнул Студент. – На рассвете, когда самый крепкий сон. А вот чего ты меня поднял?

– Зимаря вчера грохнули. Портовые у Таньки Листопад отдыхали, выпивали маленько. А с утреца заявились туда какие-то труболеты, у них стволы, ножи. В общем, устроили там карнавал. Кого-то отмудохали просто, а Зимарю, вишь, не повезло…

– Кто они? Откуда?

– Да конь их знает.

Есть такая мысля, что это Редактор мутит за то, что портовые тебя поддержали на сходе. Ну, и за Матроса, понятно…

– Почему мне вчера никто не сказал?

– Так братва стремается твоего скворечника, не хотят идти. Говорят, тут мусорни как грязи, все на виду.

– Б…дь! Тащи ко мне Редактора, живо!

Ага, как же. Портовые уже вторые сутки шерудили по центру, чесали мелким гребнем. Редактор как сквозь землю провалился. Он ведь не дурак, Редактор.

А китаец без остановки качал головой, не соглашался, укорял, стыдил.