Он не удивляется, просто молча пристраивается за Денисом и всю дорогу старается не отставать от нужного авто.

Когда Денис останавливается возле цветочного ларька на какой-то остановке, заходит в него и спустя буквально пару минут выходит с какими-то красными цветами в руке, из меня вырывается истерический горький смех.

Мне он цветов не дарил. Ни разу.

Слёзы обиды, разочарования и боли появляются в глазах. Всё плывет.

Мы снова начинаем двигаться, а я, откинув голову на подголовник, закрываю глаза. И молча плачу, даже не вытирая слёз с щёк.

Проходит, наверное, минут двадцать, прежде чем наша машина останавливается. Всё это время я так и ехала с закрытыми глазами.

Таксист глушит мотор, и я понимаю, что приехали туда, куда так стремился Денис.

Открываю глаза, смотря в лобовое стекло.

И впадаю в шоковое состояние, когда вижу и понимаю, куда именно мы приехали.

— Выходите? — равнодушный голос таксиста приводит меня в чувство.

— Нет… — растерянно отвечаю я. — Отвезите меня… — дрожащим голосом называю адрес дома Громова.

Мы трогаемся, и я с трудом отвожу взгляд от спины Дениса, в этот момент заходящего на территорию… кладбища.

Догадка, к кому он мог прийти сюда с цветами, мелькает сразу в моей голове.

Трясущимися руками достаю телефон, чтобы проверить свою мысль.

Вбиваю в поисковике в интернете нужные слова и читаю первую попавшуюся статью.

Выключая сотовый, понимаю, что я не ошиблась."

"Именно сегодня годовщина смерти его невесты. Ровно шесть лет со дня похорон и одновременно с этим со дня, когда Денис попал в аварию на гонках.

Это что получается? Он даже не присутствовал на похоронах?

Меня начинает самым натуральным образом трясти от эмоций, которые бурлят во мне. Мысли скачут как бешеные.

Всю обратную дорогу я прокручиваю в голове всё, что произошло в последний час.

Дома застаю брата, который крутится возле меня волчком и что-то возбужденно рассказывает. Что-то смешное. Но я лишь киваю, вяло улыбаюсь и иногда угукаю, совершенно не вникая в смысл слов.

— Юль, вы с Денисом поругались, что ли? — а вот вопрос Женьки я понимаю с первого раза.

И то только потому, что прежде чем его задать, он замолкает и хмуро взирает на меня, резко перестав улыбаться.

— Нет. С чего бы мы ругались, — отвожу взгляд от брата. — Жень, я пойду прилягу. Что-то нехорошо себя чувствую, — бормочу и иду в сторону нашей с Денисом спальни, прекрасно понимая, что это выглядит как самый настоящий побег.

— Юль… — напряженный голос брата заставляет остановиться и посмотреть на него через плечо. — Дэн — имбовый мужик. И если он как-то косячнул, уверен, что он это исправит.

В любое другое время я бы безумно обрадовалась тому, что Женька пытается встать на защиту Громова таким образом. Но не сейчас.