А после глянула на свой планшет. Сообщений не было. Воспитатель так и не отписалась. И это немного настораживало. Самой отправить ей письмецо, средств не хватало. Нужно пополнить счёт.

Дверь косморобуса шумно закрылась. Через салон прошёлся красный луч сканера, и с наших карт мгновенно было списано по тринадцать галлов за проезд. При этом неважно было, куда ты летишь – цена фиксированная.

И мне это было крайне выгодно. На крейсере с меня бы взяли в два раза больше. Расслабившись, я по привычке упёрлась лбом в галоокно.

Нутром чувствовала, дома не всё ладно.

Добраться бы быстрее до Юлы.

Глава 6

Закрыв глаза, я, кажется, задремала. Вагон шёл плавно, а лёгкий методичный гул ядра головного корабля укачивал. Краем уха я улавливала движения рядом, неразличимое бубнение.

Вагон тряхнуло.

Приоткрыв глаза, с трудом сообразила, что мы только на станции «Ледо». Огромный вокзал больше напоминал пункт приёма металлолома. Всё сварено из труб, то тут, то там валялись отломанные, или чем-то спиленные вандалами арматуры. Как только умудрялись, но факт на лицо. И всё это в окружении сферического купола. Нелепость страшная. На подлёте эта станция напоминала больше дёшево сделанное пресс-папье.

Послышался сигнал, и вагон тронулся.

А я больше просто не могла стоять. Покосившись на десяток пассажиров, которые и сами клевали носами, махнула на всё рукой и уселась прямо на пол. Согнула ноги и положила голову на колени. Уже было не до приличий. Никто даже виду не подал, что что-то не так. Меня окружали такие же работяги.

Я незаметно погрузилась в сон.

У меня было ещё полтора часа. Косморобус куда медленнее экспресса, и сейчас это мне показалось просто замечательным.

Лёгкий толчок вывел меня из тяжёлой дремоты. Сразу глянув в угол рядом с собой, выдохнула. Коробка с овощами осталась на месте. Хотя вот брюквы, что лежала сверху, не хватало. Да и бог с ней. Спишем это на благотворительность. Не обчистили насухо, и за то огромное спасибо.

В наше время даже воры были с понятиями.

Подняв ящик, двинулась на выход.

Энцелад.

Как я ненавидела свою колонию.

Серая, неуютная, жутко депрессивная.

Дома – железные коробки, которые за пару лет построили первые поселенцы, – как времянки. Нам обещали отличное жильё, надёжный купол… хотя и сейчас это обещают. А мы как жили в консервных банках, так и живём.

Хотя по визору в экспрессах и в космопортах рассказывают о программе переселения, о том, как хорошо работает принцип «одна семья – один ребёнок». Проблема у них с контролем рождаемости решена, и нелегалов с каждым днём становится всё меньше.

А в народе, смотря на это, шутили и предполагали, что где-то нас втихую отстреливают. Это был чёрный юмор, нашёптанный самой жизнью.