Тонкая энергетическая нить отделилась от моей кольчуги и коснулась ауры, которая нас окружала. Сразу же навалилось ощущения тяжести, обрушившейся на сознание. Внизу полыхнуло довольством существо, которым стала Умай.

Я же ответил ударом на ударом. Вот и пригодилось плетение, которому когда-то научил меня Вакх. Братец всегда славился умением предотвратить побоище, превратив его в весёлую оргию. Из-за чего частенько расходился во мнениях с Марсом. А для того, чтобы успокоить желающих крови смертных, использовал техника, могущая транслировать эмоции. Накрывать произвольную территорию, успокаивая людей, а потом приводя их в то состояние, которое требовалось.

По большому счёту, сейчас я проделывал то же самое. Только транслировал эмоции и образы не на большую аудиторию, а одному единственному объекту. Превратив своё собственное восприятие старых воспоминаний в оружие.

Когда-то наша противница умела читать людские разумы и влиять на них. Подталкивать к любовным связям или наоборот, уберегать от них. С тех пор Умай, сильно изменилась. Но смертные превращались в монстров как раз из-за её навыка. Только теперь, после всех метаморфоз, он воздействовал не только на разум, но и человеческую душу. Вытаскивал на свет самые грязные и ужасные фантазии. Заставлял желать их с неимоверной силой. Настолько, что душа принималась меняться.

По крайней мере, так выглядел этот процесс в моей голове. С технической точки зрения всё было относительно просто — каждый из поддавшихся смертных, принимался сжигать свою собственную душу, перерабатывая её в энергию. Именно за счёт этого происходили трансформации, которые видимо тоже зависели от образов в голове человека. А закончив их, тварь принималась нападать на женщин. При этом, сила самой Умай воздействовала исключительно на мужчин, не затрагивая женский пол.

Сейчас же я использовал против отступницы её же приём — выплёскивал концентрированные эмоции и образы. Всё самое лучшее, что со мной происходило. Все яркие и светлые моменты жизни, которые были. Проживал из заново и транслировал через её ауру.

Сначала, она давила в ответ и пыталась прорваться к моему разуму. Ослеплённая яростью и злобой, Умай далеко не сразу поняла, что происходит. А когда до неё наконец дошло, было уже поздно — попытка разорвать контакт провалилась.

Сандал взмыл ввысь, показывая мне картинку происходящего. Новых одержимых на улицах не появлялось, а те, кто недавно катался по асфальту или полу своих квартир, начинали приходить в себя. Я же смотрел на блеклое, едва видимое изображение, стараясь не терять концентрации.

Вот женская фигура пропустила удар от конструкта Прохора. Ещё один. Третий.