Оболенский прекрасно слышал, как я обращался к осману, но назад естественно, не повернул. Так и мчался рядом, восседая на призрачном коне.

Воздух наполнился зелёными вспышками и к фигуре, что в хаотичном танце кружилась над крышей гарема, устремились десятки энергетических конструктов. Князь постарался — каждый едва-ли не вибрировал от влитой мощи.

Навстречу плеснула волна силы. Грязной, пахнущей гнилыми морскими водорослями, мёртвой плотью и безумием. Она не стала встречать конструкты грубым ударом. Вместо этого обволокла те со всех сторон. Затормозила.

А потом, те один за другим рассыпались, напоследок вспыхивая облачками светло-зелёных искр.

Воздух заполнил звук утробного хохота, в котором проскальзывали отчётливые нотки женского тембра. И я почувствовал, как к каждому из нас потянулся нити чужой силы. Ко всем, кроме Найхвы. Золотоволосую, что поджав губы смотрела на монструозную фигуру внизу, атака не затронула.

Впрочем до меня она тоже не добралась — напитанный божественной мощью щит, благополучно выдержал давление. Будь противник равен мне по своей силе, так просто этот вопрос не решился бы.

Но та, что нас атаковала, была слабее. Как минимум с точки зрения объёма божественной мощи, которую могла использовать.

Кольчуга Гифера тоже предсказуемо выдержала. Насчёт защиты Прохора, у меня имелись определённые сомнения, но устояла и она. Вот призрачный конь Оболенского, поднялся на дыбы, а по воздуху прокатился гулкий бас патриция.

— Не выйдет, старая кляча. Главный орган кавалергарда обещан сразу двум женщинам, которым я дал слово!

В голове полыхнуло озарение. Теперь стала понятна суть двух предложения о свадьбе, которые князь сделал после прилёта в Стамбул.

Видимо представлял с чем мы столкнёмся. Правда, почему-то не подумал предупредить об этом меня. Хотя, возможно полагал, что ошибался.

Я же, остановив дракона, рубанул божественной мощью по растекающейся силе. Обратив энергию «искры» пламенем, выжег солидную часть мерзости, на момент остановив потоки хлещущей во все стороны гнили.

Фигура в воздухе, неожиданно прекратила изломано дёргаться в ритме танца, что напоминал пляску лишившегося разума циклопа. Замерев на месте, уплотнилась, приобретая более отчётливые очертания.

Завершилось всё это превращением в подобие обнажённой женщины, на тело которой был наброшен лишь плащ. Только соткана она была из клочьев тёмной хмари, а пропорции тела искажены так, что её внешний вид не вызывал ничего кроме желания поскорее отвернуться.

— Кто ты такой? Зачем явился? Моя земля! Моя месть! Мои души!

Вглядываясь в создание, что сейчас находилось в нескольких десятках метров от меня, я отчаянно пытался понять, кто это.