Каково тебе было? Не противно? Не больно? Я хочу понять, как ты внутри себя задушила эту брезгливость? Понимаешь?

Я посмотрела на маму, которая перестала резать мясо и смотрела куда-то сквозь меня, поглаживая пальцем острое лезвие ножа.

— Наташ, — выронила она, наконец, шумно вздохнув. — Иногда, ради сохранения семьи приходится чем-то жертвовать. Так происходит в каждой семье. В любой семье кто-то из супругов чем-то жертвует ради сохранения семьи и счастья детей. Не будь у меня когда-то твоего брата и совсем маленькой тебя, я бы, наверное, хлопнула дверью и ушла. Но у меня когда-то, как и у тебя сейчас, есть обязательство перед ребёнком. Понимаешь? Мы не можем легкомысленно хлопнуть дверью и уйти оттуда, где нам не нравится. В конце концов, в ссорах всегда виноваты оба. Папа совершил ошибку, Серёжа совершил ошибку. Так бывает. Ты тоже не застрахована от ошибки. Твоему папе тоже приходилось и до сих пор приходится мириться с некоторыми особенностями моего характера. Ты сейчас строишь картину мира для Стёпки. Показываешь пример того, какой должна быть семья. И если для идеальной картины нужно обточить некоторые детали, чтобы пазлы совпали, то нужно это сделать так, чтобы твой ребенок этого не заметил. Если бы меня чёрт за язык не дёрнул, ты никогда бы даже близко не предположила, что папа когда-то оступился. Хранить семейный очаг — это не только готовка и уборка, Наташ. Быть женщиной — значит, быть мудрой и уметь принимать верные решение, просчитанные на несколько шагов вперед. Просто пойми это, Наташа.

— Хорошо. Я услышала тебя, мама."

"Хоть мне до сих пор не было понятно, как можно так просто отключить эмоции и действовать, руководствуясь холодным разумом, я задумалась над мамиными словами о том, что теперь я ответственна не только за себя, но и за сына. По документам, которые оставил мне Серёжа на подпись, было понятно, что ему достаточно роли воскресного папы. Но для Стёпки вся ситуация будет выглядеть так, будто мама выгнала папу и теперь разрешает видится с ним только по выходным.

Да, Стёпка уже большой. Ему о многом можно рассказать, и он многое поймёт, но это… Как я или Серёжа сможем объяснить ему новый уклад жизни, в который нас завели обстоятельсва?

Да и картинка идеальной семьи… Кто знает, сколько ещё моей маме пришлось всего «обточить», чтобы мы, её дети, видели её именно идеальной?

Мне обидно за маму, но в то же время я на неё злюсь. Возможно, моя злость напрасна. Едва ли можно назвать слабым человека, который наступил себе на горло ради сохранения семьи и закрыл глаза на предательство, проживая жизнь так, будто его и не было.