А я едва не взвыла – ну надо же ему было появиться именно сейчас!

– Прэлестно. Просто прэлестно, – зашипела его невеста, окатив меня взглядом сузившихся змеиных глаз. – Смотри, Аида, какая Юлечка хорошая девочка. Шлюха!

Резкий удар обжег мою щеку, и я почувствовала, как слезы заливают мое лицо.

– Марта, прекрати сейчас же! – голос Захара резанул воздух, он перехватил тонкую руку Марты, занесенную для нового удара.

– Что, убьешь меня, как когда-то свою беременную невесту? – безумно захохотала Марта. – Ты же поэтому так не любишь ездить к своей тетушке, да, дорогой? Думал, похоронил прошлое? А вот хрен тебе, котеночек! Что смотришь? – хмыкнула разошедшаяся фурия, обращаясь ко мне. – У тебя тоже, поди, рыльце в пушку? Ты знал, Захар, как наша жирная красотка тебя ласково называет, в разговорах с идиотками-подружками? О, это крайне интересно! Она тебя «дичью» зовет. На тебя открыли охоту, Завьялов! И повод-то пустяковый – наша мясистая фея обиделась на тебя за какую-то глупость и решила отомстить. Да, дорогуша? И чего ты молчишь? А знаешь, кто мне все рассказал? Твой дурачок шофер. Я всего лишь припугнула глупого Севу увольнением, и он все мне выложил. Только умолял работу ему сохранить, ему же мать кормить надо и братца маленького. Один он у них добытчик. Классная мотивация, правда?

Захар молчал, просто закаменев, стоял на одном месте, с болью глядя в пространство. Верно говорят, словами можно ранить. И в его жизни было что-то такое, что сейчас совсем сломило этого сильного мужчину, и мое глупое предательство только усиливало эту его боль – я поняла это по глазам, полным боли, глядящим сквозь меня. Аида, прикрыв рот ладошкой, тихо плакала. А я до боли сжала челюсти, рискуя в пыль скрошить зубы. Надо же, гадина какая, и как только земля таких носит? Знает, на чем сыграть можно. И на Севу я не злилась, мне даже жаль стало честного парня."

"– Это правда? – спросил Захар и горько ухмыльнулся. – Значит, это все простой фарс? Просто реванш обиженной женщины? Что ж, тебе удалось заманить дичь в свои силки. Радуйся. За что только, мне непонятно, ты так на меня озлилась?

– Захар, это глупости все, – вякнула я, но он уже пошел к выходу, и я поняла бесполезность своих объяснений.

Такие, как он, не прощают оскорблений, а я своими действиями не просто его оскорбила. Унизила. Боже, какая я дура! Завьялов, не оборачиваясь, пошел к выходу, не заботясь о том, что из одежды на нем только моя простыня и дурацкие шлепанцы в цветочек, невесть как оказавшиеся в моей прихожей. Наверное, мама забыла. Господи, какие глупые мысли! Мне бы нужно бежать за ним и умолять о прощении, а я думаю о дурацких тапках! Из ступора меня вывел визг Маруси. Собачка плакала, вертясь на одном месте, пытаясь увернуться от остроносой туфли Марты.