Сначала они собрались в ком в районе попы, доставляя мне легкий дискомфорт и почесуху, а потом нашли выход через штанину. Может быть, когда я, замерев в Завьяловском захвате, думала о поцелуе, они медленно, как беглые каторжники, ползли вниз, чтобы увидеть развязку – хрен их знает. Но из песни слов не выкинешь. И теперь дурацкие, да к тому же еще и рваные колготки телепались за мной, как тощие змеи, придавая, как я думаю, мне сумасшедший шарм и такой же шарахнутый вид.

– Вы неподражаемы. Такого чуда еще не видал в своей жизни, – услышала я несущийся мне в спину насмешливый голос Захара и злой смех его невесты.

Я почувствовала, как слезы заливают мои щеки, и ломанулась по коридору не разбирая дороги. Но двери раздвижные в холле здания на мою беду именно сегодня вышли из строя, и я на полном ходу вломилась в не пропустившее меня стекло. Денек сегодня просто блеск. А мамино суаре станет его достойным завершением. Контуженная ударом о воротину, я зашарила руками в поисках входа, но тщетно. Двери даже на миллиметр не разъехались, не желая меня выпускать.

Глава 28

До дома я быстро добралась на одном дыхании.

Гнала меня обида и разочарование в мужчинах, даже таких омутно-глазастых, и в жизни вообще. Ну и черт с ним. Пусть в собственном соку варится. Дура я, конечно, что поддалась на Люсины сладкие заверения. Пообещав себе, что сегодня же выскажу неуемной подруге все, что думаю о ней и ее умственных способностях, стянула с себя адские веревки, гордо называющиеся «трусики», нацепила любимый трусняк марки «когда мы хоронили Розу Люксембург», удобную пижамку, украшенную уродским горошком и, прихватив с кухни бутылку вина и огромный бутерброд с вкусной любительской колбаской и солеными огурчиками, свалилась на диван и защелкала телевизионным пультом.

Красота! На одном из каналов страдала Таня Буланова – «Не плачь» и все такое». Короче, я прониклась, напряглась и даже всплакнула, приговорив винчик. Потому когда мой телефон нервно завибрировал, я отреагировала спокойно. А точнее – никак.

– Ты где шляешься, гетера недоделанная? – заорала Люся, перемежая нормальный человеческий язык площадной руганью.

 – Я тут ношусь савраской, пытаясь пристроить твою расчудесную задницу к делу, а ты не ценишь! И женишок твой просто загляденье стал. Мачо мен, мать его ети. Хотела похвастаться, а тебя надо искать с горбатыми собаками! – плюнула в трубку Люсинда.

– А ты не ищи. И вообще, достали вы меня все. Не нужна я Завьялову, да и он мне тоже. Вот пойду к пластическому хирургу, жир с жопы откачаю и найду себе нормального мужика. На черта это мне хамло сдалось, а? – задала я риторический вопрос.