– Мы с тобой на брудершафт не пили, – окрысилась, сев в знакомый уже автомобиль, – так что будь любезен обращаться ко мне уважительно.

– Ага, мы с тобой на брудершафт вчера месилово в баре устроили. И потом, мы ж почти родственники, ты вон даже в моей пижамке щеголяешь, – хохотнул водитель. Я не стала возражать. А что тут скажешь? Виновата ведь я. – Даже Геннадьич в драку полез, я офигел, честное слово, – несло по кочкам Севу. Я прикрыла глаза, стараясь абстрагироваться от жизнерадостного словесного поноса. – И вот, короче, тебя как вырубили, Геннадьич озверел, – впился мне в мозг голос Севы, – я-то думал, он только бумажки на столе перекладывать горазд, а тут ну прямо гладиатор! Ты, кстати, тоже в грязь лицом не ударила, быстро очухалась…

Эх, Сева, ударила я лицом в грязь, да еще как. И Завьялов этот, говоря про лошадь, не так уж и не прав был. Мне вот, например, надо сейчас расстраиваться, а я есть хочу. Да, я, когда нервничаю, всегда ем.

– …Прибыли, – наконец, возвестил извозчик, останавливая машину возле моего подъезда.

– Откуда адрес знаешь? Я вроде не говорила, – настороженно поинтересовалась.

– Босс сказал, – глянул на меня Сева чистыми глазами, незамутненными интеллектом, – и да, пижамку верни завтра, мне ее мама на новый год подарила.

– Крохобор, – плюнула я огнем, попыталась красиво вылезти из автомобиля, но запуталась в штанинах уродской сплюшки и обрушилась на землю.

Теперь-то уж точно ударила в грязь лицом и всем телом, подняв кучу грязных брызг, как фиговый пловец. От позора, который снова настиг меня, я взвыла и так посмотрела на бегущего в мою сторону Севу, что он затормозил с пробуксовкой и замер на месте, с интересом глядя на то, как я восстаю из грязи, похожая на зомбаря-людоеда из фильма.

– Опа, Юлька, – услышала я голос Лелика, – ты чего тут? Это моя лужа так-то. Этот что, к тебе пристает? – показал он глазами на ошалевшего телохранителя. – Ну все, крышка тебе, – рыкнул Лелик пьяно и полез на здоровяка с кулаками. – Я за Юльку тебе пасть порву! Она моя подруга, между прочим!

Сева не стал связываться. Убедившись, что я вполне себе жива, шустро сел в машину и сорвался с места, словно за ним гонится свора бешеных собак, окатив меня и лучшего алкоголика района тучей ледяных брызг. Представляю, как он расскажет Завьялову о том, какие у меня друганы. Нервно хохотнув, я оперлась на нетвердую руку Лелика, заботливо мне поданную, и заковыляла в подъезд. Теперь-то меня точно уволят без выходного пособия как личность неблагонадежную, да и волчий билет выпишут в придачу.

– Где ты шлялась? – услышала я капризный голос мамы из кухни.

Боже, а я еще испугалась, что дверь забыла закрыть и меня ограбили.