А я вдруг вспомнила, с какой яростью бросился защищать меня тогда в баре Захар. Настоящий мужчина. Не то что этот хмырь, явно ждущий от несчастной Марты, что она сама разрулит ситуацию. И мне ее даже стало немного жаль, и захотелось дать Лелику по башке, но я себя сдержала и продолжила наливаться алкоголем, наблюдая за развитием событий и уже понимая, что, скорее всего, сегодня тоже огребу.

– Барбосик, ну скажи, что-нибудь! – наконец, взвилась Марта на ультразвуке. – Этот урод меня оскорбляет!

И тут отмер Липаев. Я в восхищении смотрела, как он вытер пальцы салфеткой и грациозно поднялся из-за стола как раз в тот момент, когда Мартин Бульдожка капризно скривил губы, зло посмотрев на свою любовницу. Что они не просто друзья, я поняла, когда Люся ткнула меня в бок локтем так, что я едва не свалилась со стула.

– Смотри, – прошипела фея, показывая глазами на страстно целующуюся парочку. Точнее, на Марту, лобзающую абсолютно равнодушного парня, в глазах которого застыло отвращение и страдание.

– Эй ты, борзый, – в голосе Сани звенела сталь.

Лелик – ну артист! – вздрогнул, словно от неожиданности, и спокойно повернулся в сторону защитника.

– Вали давай! – сквозь зубы прошипел алкаш, и я чуть не сдержала нервный смешок."

"Тщедушный Лелик доходил Липаеву до плеча и, судя по лицу, уже явно сожалел о том, что согласился на глупое мероприятие. Примиряла его с действительностью только полная рюмка коньяка, стоящая на столе.

– Извинись сейчас же перед дамой.

Сашка стрельнул глазами в Марту, которая тут же зарделась, сразу забыв об охреневшем Бульдожке, и даже замерла, ожидая, что дальше будет. Я тоже замерла, и даже Люся застыла как изваяние, потому что Бульдожка отмер и буром попер на Липая – может, наконец, соперника достойного увидел, пес его знает.

– Ты какого хрена лезешь? Сами разберемся, – пророкотал обоже Марты, восставая из-за стола во весь свой немаленький рост. – И ты тоже развела тут, – посмотрел он на Марту, как удав на крольчиху. – Подумаешь, напился мужик, что мне теперь всем морды квасить? Скажи еще, вон тех теток я должен отмудохать за то, что они весь вечер на нас зырят.

Услышав последние слова Бульдожки, я постаралась слиться с окружающей действительностью, Люся задумчиво пожевала губами и вцепилась в край стола побелевшими пальцами. Зря нас Марта тетками назвала, ох зря. Хотя мы сейчас выглядим, конечно, именно как затраханные жизнью бабищи.

– Простите, мадам, – галантно склонил голову Сашка и как бы невзначай приподнял рукав пиджака. Показывая часы, стыренные Люсей у мужа. Брегет ценой в хороший особняк незамеченным не остался. У Марты заблестели глаза, став похожими на два алмаза. Ну, красотка, мать ее за ногу. – Я просто не мог смотреть, как вас оскорбляют.