Безопаснее войти в клетку с голодными львами, нырнуть в бассейн, кишащий пираньями, спуститься в жерло бурлящего вулкана. Держать равновесие на лезвии ножа, скользить по сверкающему острию, обнаженной кожей касаться раскаленного металла. Резать по живому, вспарывая до кости.

— Дура, — еле слышно шепчу пересохшими губами.

Плотнее кутаюсь в невесомый шелковый халат, не решаюсь постучать. Затаив дыхание, замираю перед дверью в комнату фон Вейганда. Как тогда, в далекий раз, в гостинице райского городка на берегу моря.

Зачем делать это?

Ласкать языки пламени, заглядывать в черноту неизвестности, окунаться в омут первородного ужаса. Взлетать на вершину, срываясь камнем вниз, на дно боли. Босиком ступать по битому стеклу. Мечтать и терять иллюзии.

Не знаю.

Говорят, у каждого поступка существует две причины — благородное оправдание и та, которая настоящая.

Вернуть мобильный телефон, связующую нить с моей семьей. Получить свободный доступ к общению, отстаивать права, просить Интернет обратно.

Это очень правильно и красиво.

Неукротимая нужда. Пагубная зависимость. Отравляющая, пьянящая, ядовито-опасная. Запрещенный препарат, принимать строго по дозам.

А это настоящее.

Внутри горит неутолимая жажда. Потребность рушить стену, разбивая руки в кровь, обдирая костяшки пальцев. Методичными, четко выверенными движениями. Отринув всякие сомнения, не отказываясь от замысла ни на миг, не отступая ни на шаг.

Моя необходимость. Немыслимая и необъяснимая, противоречащая законам и правилам, не нуждающаяся в доказательствах. Горько-сладкое проклятье, с привкусом разбитых надежд наивной девочки.

Застываю на перепутье, не в силах повернуть назад, не способная двинуться дальше.

Дверь открывается резко, но я не вздрагиваю, смело встречаю горящий взор темных, почти черных глаз, где слабые отблески света растворяются во мраке.

— Чего тебе? — фон Вейганд выглядит усталым, рубашка расстегнута до середины, галстук отсутствует, призывно поблескивает пряжка ремня.

Тебя. Разного — нежного и грубого, ласкового и жестокого. Всякого. Прямо сейчас.

— Поговорить, — не могу удержаться, рассматриваю без стыда и совести."

"Желаю целовать, прижиматься губами, тереться щекой о широкую, поросшую волосами грудь. Вдыхать его аромат. Единственный и неповторимый запах секса.

- Говори, — обманчиво равнодушный тон.

Опускаю взгляд чуть ниже, натыкаюсь на черные кожаные сапоги, и мое сердце пропускает удар, замирает на долю секунды, но этого хватает. Голодная дрожь пробирает грешное тело. Между ног слишком горячо, забываю почувствовать себя грязной.

— Давай договоримся. Мне нужен телефон. Понимаю, что после всего… прости.