— Непростительная глупость, совершенно безответственное и наплевательское отношение, которое не поддается пониманию, — сутенер продолжает нарываться. — Никаких звонков или Интернета. Ваш лэптоп уже забрали. Не рассчитывайте, что вам позволят общаться с родными в ближайшее время!

Тормоза отказывают окончательно. Систему сносит в момент.

— Это вы, — говорю ледяным тоном, безотчетно копируя манеру фон Вейганда, и откладываю пончик.

— Что? — удивленно бросает сутенер, глядя на брошенную сладость с долей подозрения.

Заключенная никогда не отказывалась от десерта.

— Это вы меня подставили, — в голосе звучит холодная ярость. — Подбросили записку, передали номер Гаю и организовали встречу.

Ему нельзя отказать в завидной выдержке и собранности. Пауза перед ответом идеальна, лицо отражает полнейшее недоумение а-ля «Кто бы это мог быть? Кто?!»

— Нет, — говорит Андрей, рассеивая остатки сомнений.

Наглая ложь звучит обезоруживающе убедительно.

— Значит, ошиблась, — пожимаю плечами. — Бывает.

Мои глаза обещают сутенеру двенадцать кругов ада за каждое мифическое свидание. При первой удобной возможности отплачу ему звонкой монетой.

Сначала Дана умывает руки, отказываясь участвовать в разборках с Доктором, потом Анна помогает лгать моим родителям за кругленькую сумму. Теперь Андрей, пусть и чужой, но приближенный человек, заботливо подталкивает к самому краю пропасти.

Поневоле приходишь к выводу, что большинство людей — сволочи. Политкорректно — разумные существа, действующие в целях собственной выгоды. Вроде и не подкопаешься, чисто метут.

Придется быть осторожной, лгать, изворачиваться и менять маски. Научиться держать язык за зубами, не трепаться попусту, а действовать и выживать. Стать достойной прогнившего общества, разделять и властвовать, достигать поставленных целей любыми путями.

Когда сутенер скрывается за дверью, начинаю раскаиваться в эмоциональном припадке словесного недержания. Все же врагам необязательно знать о твоей осведомленности. Но очень скоро придется сожалеть о гораздо более серьезных вещах.

Впрочем, ни о чем не жалею. Мечты должны исполняться. Иначе зачем тогда мечтать?

***

Ночью никто не приходит. Палач не врывается в спальню вершить правосудие. Слуги не спешат тащить жертву на эшафот.

В Багдаде все спокойно. Лишь я не сплю, терзаю простыни, мучусь размышлениями.

Вменяемые люди радуются. Не кличут лихо, пока тихо. Возносят хвалу благосклонности небес, крестятся и вздыхают с облегчением.

Вменяемые, не я.

«Гр*баная мазохистка», — выдает предсказуемую аксиому внутренний голос.

Впервые не могу поспорить и одернуть малую, но удивительно разумную часть себя.

«Двигай отсюда, идиотка, проваливай по-хорошему!» — не унимается советчик.