Ена поставила свою свечу, но не произнесла ни слова, внезапно не зная, как оправдать своё появление. Она неловко мотнула головой, Рокель не стал давить и с понимающей улыбкой вернулся к своему занятию, проверил ремни креплений у меча.

– Ты собирался на мне жениться.

Рокель оцепенел, его плечи напряглись, а рука замерла над оружием. Он весь застыл, будто статуя, вероятно поняв, что сказанное не было вопросом.

– Собирался, – настороженно признался Рокель. – Кто тебе сказал?

– Зоран.

Рокель не разозлился и, кажется, даже не удивился. В ответ он ожил, обернулся, одарив Ену натянутой улыбкой, которая исчезла с его лица так же быстро, как и появилась. Он расслабленно повёл плечами, небрежным движением оттряхнул подпоясанную рубаху и сел на кровать. Ена видела, что его безразличие напускное, видела, как он старался не пересекаться с ней взглядом, заметила, как неудобно ему стало.

– Ты передумал?

– Скорее ты передумала, – возразил Рокель со сдавленным смешком, он звучал неловко, а Ене и вовсе было не смешно. Она оставалась серьёзной.

– Мне никто не давал выбора.

На эту правду у Рокеля не нашлось возражения. Они ругались и цапались, в рот за словом не лезли этим летом, не стыдились и не смущались высказывать друг другу личные подробности в лицо, но сейчас оба неловко помалкивали, не зная, как обсудить прошлое. Ена помялась на одном месте, шумно сглотнула. Взгляд Рокеля метнулся к её лицу, но он сразу его отвёл и потёр ладони. В комнате было прохладно, морозный узор заполнил почти всю слюду единственного окна. Ена повела плечами под меховой накидкой. Там у неё был сарафан, но Рокелю должно быть холодно так сидеть. Он наверняка готовился ко сну. Если Ена уйдёт, то он согреется под пуховым одеялом и несколькими покрывалами. Но уходить она не хотела, скованная дурным предчувствием завтрашнего дня, ощущением надвигающейся опасности.

Она сбросила меховую накидку, а Рокель подскочил как ужаленный. На вопросительный взгляд Ены он ничего не ответил, оставаясь растерянным. Сам, похоже, не знал, зачем встал, а его волнение заметил бы сейчас любой, как и внезапный румянец на щеках, будто и его сердце билось как сумасшедшее.

Ена вспомнила, как они встретились спустя годы: взрослые, упрямые, с язвительными языками. Они столько неприличных откровенностей, не стесняясь, друг другу наговорили, что нежность казалась пугающей и смущающей. Она видела, как Рокель судорожно в голове подбирает десятки фраз или вопросов, всё читалось на его лице, однако он продолжал молчать, не найдя подходящих фраз.

– Может, тогда спросишь?

Вопрос Ены заставил княжича встрепенуться. Он глядел на неё со знакомой очаровательной беззащитностью, словно не понял ни слова из её вопроса.