Ена была в ярости. Она набрала полную грудь воздуха и едва не поперхнулась, когда Рокель, оказавшись рядом, бесцеремонно перекинул её через плечо, совсем как Зоран делал в детстве. Ена гневно завопила.

– Возвращаемся, парни, всё в порядке, – со смешком приказал он, и сеченцы направились обратно на поляну.

Рокель крепко держал ноги Ены, а связанные за спиной руки не давали ей ему врезать.

– Поставь меня!

– Нет, пока не успокоишься.

– Да как ты смеешь?! Ты нацепил мне на голову мешок! С дурман-травой! – кричала Ена.

– Не драматизируй. Ты поспала всего пару часов.

– Всего пару часов?! – взвилась она. – Опусти меня на ноги! Немед…

Громкий шлепок по заднице настолько возмутил Ену, что она едва не прикусила щёку. От громкого звука птицы умолкли, а посмеивающиеся дружинники будто языки попроглатывали, чуя лучше их командира, когда не стоит будить лихо.

– Успокоишься, и отпущу, – попытался сгладить свой поступок Рокель с натянутым смешком.

У Ены заскрипели зубы.

– Ты поставишь меня сейчас! – намеренно завопила она и разразилась всеми изученными бранными выражениями, которые могла припомнить.

Часть её криков дружинников развеселили, от других же мужчины остались под впечатлением.

– Не обращайте внимания, обычно она тихоня, – бросил он им, на что Ена гневно зарычала, обещая ему от змеи в постели до порошка в питье, после которого он всю ночь на горшке проведёт."

"Её дыхание и проклятия иссякли чуть раньше, чем они вышли на поляну. Их встретили другие голоса, многие обрадовались, что Ену удалось отловить. Кто-то извинился перед Рокелем, что были недостаточно внимательны, другие шутили над её прыткостью, а третьи подтрунивали над первым подошедшим к ней дружинником: оказывается, Ена разбила ему нос. Она ощутила укол совести, но это чувство мигом прошло, стоило увидеть лицо Рокеля, когда он поставил её на ноги.

– Ена, я могу всё объяснить. Ты восприняла всё слишком серьёзно.

– Слишком серьёзно?! – вскрикнула она. – Ты похитил меня! Привёл одурманенную в лес! У меня руки до сих пор связаны!

– Нужно было, чтобы твоё похищение походило на правду, мы всё обставили так, чтобы Мстислав и его люди поверили, вчера я…

– Да плевать мне! Почему я очнулась всё с тем же мешком на голове?!

– Дурман не сразу проходит. Его оставили, чтобы свет глаза не резал, когда очнёшься. Мне и так совестно за недавнюю ночь, что я распустил руки…

Ена издала нечто среднее между недоверчивым смешком и скептическим фырканьем.

– Совестно?! Значит, тащить меня в постель тебе совестно?! А посылать своих людей похитить меня вполне нормально?!

Ена даже притихла, когда княжич прикрыл покрасневшее лицо рукой, сзади раздались несдержанные смешки, но мужчины умолкли, получив от неё рассерженный взгляд.