– Понятно, – ответила Рена.

– Эли-нор, – распорядилась Юта, – выдай этим новым невольницам рабочие туники и потом снова приведи их ко мне. Я расскажу им об их повседневных обязанностях.

Я подвела Ингу, Рену и остальных новых девушек к стоящему в дальнем конце барака большому сундуку и выдала каждой из них по грубой короткой рубахе, в которых им придется выполнять все работы в военном лагере Раска из Трева. Все рубахи были выстиранными, тщательно залатанными и отутюженными. Некоторые из них я сама стирала и гладила небольшими горианскими нагреваемыми на огне утюгами.

Девушки выстроились в очередь. Все они были обнажены. На каждой из них был только недавно надетый на шею ошейник.

Я доставала из сундука рубаху и бросала ее очередной невольнице.

– Но ведь я прошла обучение рабыни для наслаждений! – возразила Инга, с презрением вертя в руках грубую, короткую невольничью тунику.

– Надевай, – отмахнулась я от нее.

– Я принадлежала к высшей касте! – с негодованием воскликнула Рена.

– Надевай! – настойчиво повторила я. С потемневшими от злости лицами Инга и Рена натянули на себя грубые рубахи.

– Из тебя получится хорошая невольница для грязных работ, – наблюдая за Ингой, не удержалась я от замечания.

Инга сжала кулаки в бессильной ярости.

– Из тебя тоже, – бросила я Рене. Та только закусила губу.

Я оглядела остальных девушек, с презрительными минами вертящих в руках туники для грязных работ.

– А ну, надевайте их быстрее! – прикрикнула я.

Девушки поспешно натянули на себя рубахи, и я повела их к Юте для прохождения дальнейшего инструктажа.

На четвертый день после появления в военном лагере Инги, Рены и прибывших с ними девушек тарнсмены Раска вернулись из очередного полета.

Лагерь охватило обычное связанное с их возвращением радостное волнение.

Я тоже вскочила на ноги, услышав возбужденные голоса.

– Заканчивай свою работу, – остановила меня Юта.

– Юта! – воскликнула я. – Ну, пожалуйста!

– Продолжай работать! – отрезала старшая невольница."

"Я безропотно опустилась на землю перед гладильной доской и снова взяла в руки утюг. Рядом лежала гора выстиранных мной рано утром рабочих туник, которые мне еще предстояло погладить.

Я взяла очередную тунику, положила ее на гладильную доску, установленную на двух больших плоских камнях, и придавила ее утюгом. Тунику обволокли клубы пара. Второй утюг разогревался над огнем, разведенным в медной жаровне.

Из-за бревенчатых стен кухонного барака, где мы обычно гладили белье, доносилось хлопанье крыльев опускающихся на землю тарнов и возбужденные голоса девушек, встречающих возвращающихся тарнсменов. За толстыми стенами мне не было их видно; я слышала только их радостные крики.