Меня доставили на берег, и к своему великому восторгу, я мельком увидела Саймона. Но тут же забеспокоилась, поскольку нигде не было видно Лукаса.

Саймон узнал меня, несмотря на моё одеяние, и я поняла, что он очень испугался. Мы попытались пробиться друг к другу, но нас грубо оттащили назад.

Солнце ослепляло, и мне было очень жарко в своей новой одежде. Мы шли по берегу — Саймон между двумя мужчинами, и я рядом с капитаном.

Я никогда не забуду это. Мы были в каком-то городе. Я предположила, что это Касбах. Улочки были узкие, мощенные булыжником, извилистые, переполненные мужчинами в халатах и женщинами, одетыми так же, как и я.

Вокруг нас бегали козы и несколько голодных собак, которые с надеждой к нам принюхивались. Я увидела крысу, кормящуюся отбросами на мостовой. Были там маленькие магазинчики — чуть больше кельи, выходившие окнами на улицу, лотки, на которых лежали всякие безделушки, медные украшения, небольшие поделки и пища — экзотическая, со специями, неаппетитная, на мой взгляд. Запах был тошнотворным.

Некоторые торговцы выкрикивали приветствия капитану и его людям, и я все больше и больше убеждалась в том, что правильно поняла, какой вынесен мне приговор, поскольку люди эти, казалось, знали о цели его визита.

Интересно, сколько молодых женщин прошло с ним по этим улочкам? Если бы только мне удалось подойти к Саймону. А что же они сделали с Лукасом?

Через какое-то время мы вышли на более широкую улицу. Здесь росло несколько деревьев — главным образом пыльные пальмы. Дома здесь были большие; мы завернули в какие-то ворота и оказались во дворе с фонтаном. Вокруг него на корточках сидели несколько мужчин.

Слуги — догадалась я — поскольку они вскочили при нашем появлении и начали оживлённо говорить.

Один из них подошёл и отвесил низкий поклон капитану, который кивнул в ответ и помахал рукой. Нас провели через дверь в огромный зал. На окнах были тяжелые драпировки, и помещались они в альковах, чтобы пропускать меньше тепла, в этом я была уверена.

Человек в великолепном халате поклонился капитану, и, казалось, ему не терпелось показать своё наивысшее уважение к нему. Очевидно, он просил следовать за ним, поскольку провёл нас через другую дверь, и там оказался маленький старик, восседавший в изумительно красивом кресле.

Одет он был в чрезвычайно яркие одежды, но был таким маленьким и иссохшим, что одежда эта только подчеркивала его возраст. Он был древним старцем, но его глаза, темные и очень живые, напоминали мне глаза обезьяны.

Капитан подошёл к креслу и поклонился, старец, взмахнув рукой, ответил на приветствие. Потом капитан, очевидно, приказал своим людям оставить его с Саймоном и со мной.

Капитан подтолкнул меня вперёд.