Как-никак они же назвали меня Розеттой в честь бесценного камня!

Я обводила глазами горизонт. Не забыть бы, что я на вахте и должна быть в полной готовности, если в поле зрения покажется какой-нибудь корабль. Я сняла с себя нижнюю юбку, и мы прикрепили её к деревяшке. Если увижу что-нибудь похожее на судно, надо будет разбудить Джона и начать, не теряя времени, изо всех сил размахивать импровизированным флагом.

День тянулся нескончаемо. Куда бы я не обратила взор, всюду, до самого горизонта одна пустота.

Спустилась тьма. Джон проснулся. Ему было стыдно, что он спал так долго.

— Вам это было необходимо. Вы совершенно измотались, — попыталась я его утешить.

— А вы вели наблюдение?

— Клянусь, что нигде не было даже намёка на корабль!

— Со временем появится.

Мы выпили ещё немного воды и съели одно печеньице.

— А как быть с мистером Лоримером? — спросила я.

— Если он очнётся, дадим ему что-нибудь.

— Но разве может человек столько времени быть без сознания?

— Вообще-то не должен, но похоже, что с ним дело обстоит именно так. Может, оно и к лучшему. Нога, должно быть, причиняет ему сильную боль.

— Ах, если бы мы могли хоть чем-нибудь ему помочь!

Джон покачал головой и в который раз сказал:

— Мы ничего не можем сделать.

Втащили его в лодку, и это всё, что было в наших силах.

— Вы сделали ему искусственное дыхание.

— Постарался, насколько сил хватило. Думаю, это всё-таки помогло. Ну что ж, ничего сверх того мы сделать были не в состоянии.

— Ах, как я хочу, чтобы появился корабль!

— Полностью разделяю ваши чувства.

На нас опустилась ночь. Наша вторая ночь в лодке… Я немного задремала, и мне приснилось, будто я в кухне нашего дома в Блумзбери.

«Вот в такую ночь, как эта, был убит польский еврей…»

В такую ночь, как эта! Тут я проснулась. Лодка едва двигалась. Я с трудом различала силуэт Джона Плэйера, напряжённо вглядывавшегося в тьму.

Я закрыла глаза. Мне хотелось вернуться в прошлое.

* * *Наступил второй день нашего одинокого плавания. Море было спокойным, и меня вновь поразила пустынность водного пространства. Казалось, во всём мире нет никого и ничего, кроме нас и нашей лодчонки.

Лукас пришёл в сознание утром.

— Что у меня с ногой? — спросил он.

— Боюсь, у вас перелом. Мы ничего не можем поделать.

Джон считает, что нас скоро подберёт какой-нибудь корабль.

— Джон? — переспросил Лукас.

— Джон Плэйер. Он показал себя необыкновенным молодцом. Мы обязаны ему жизнью.

Лукас кивнул.

— А кто ещё есть здесь?

— Нас только трое. Мы в спасательной шлюпке. Нам на удивление повезло!

— Я не могу не радоваться тому, что вы здесь, Розетта.

Я улыбнулась ему. Мы дали Лукасу немного воды.

— Как это чудесно! — поблагодарил Лукас. — Я чувствую себя таким беспомощным.

— Мы все беспомощны, — ответила я.