Наверное, мой взгляд был настолько умоляющим, что Кейт, не выдержав, согласилась:

— Хорошо.

Кукольный домик стоял в углу детской. Дети направились к нему, а няня Крокет пригласила меня присесть.

— Есть какие-нибудь новости? — шёпотом спросила она.

Я покачала головой.

— Очень трудно. Ничего не могу выяснить. Иногда мне кажется, что это невыполнимая задача.

— Я знаю, вы что-нибудь найдёте. И что можно найти только в доме. Вот где кроется тайна. Хотелось бы мне там быть.

— Я понемногу собираю информацию, но этого ещё слишком мало, чтобы выйти на след.

— Что же, продолжайте искать.

А вы не пробовали поговорить с миссис Форд? Ей известно почти всё, что происходит в доме.

— Может быть, вам лучше с ней поговорить? Вы ведь подруги.

— Я уже пробовала, но тоже без особого успеха.

— Вероятно, она ничего не знает, или знает, но считает, что не следует распространяться о семье, в которой живёт.

— Возможно, она охотно поговорила бы с кем-то, кто тоже принадлежит к домочадцам. Вы теперь тоже в их числе. А я больше к ним не принадлежу.

Я заметила, что Кейт прислушивается к нашему разговору, и подала знак нянюшке Крокет. Она тут же всё поняла, и мы заговорили о детях и о том, что им скоро будет нужна гувернантка.

Кейт крикнула:

— Вы ведь не вернётесь сюда, Крэнни?

Я поняла, что она слышала наш разговор.

— Нет, если только вы будете оставаться прилежной ученицей.

Кейт скорчила гримасу.

Было совершенно ясно, что нам не удастся поговорить по душам с няней.

Через некоторое время зашла служанка и доложила, что вернулся мистер Лоример.

Я оставила Кейт в детской и спустилась к нему вниз. Он выглядел очень печальным, но был рад меня видеть.

— Я беспокоюсь о Лукасе, — сказала я.

 — Что вам известно об этой операции?

— Очень мало. Недавно он был в Лондоне и прошёл обследование у этого доктора. После чего решился на операцию.

— Как вы думаете, что они в состоянии сделать?

— Всё как-то туманно. Они говорят, что добились значительных успехов в этой области. Постараются исправить то, что не удалось сделать вовремя.

— Я постоянно ругаю себя за то, что мы не знали, как и что нужно делать. Если бы мы тогда могли оказать ему необходимую помощь, всё это можно было предотвратить.

— Не надо винить себя, Розетта, или того человека, что был с вами.

Вы сделали всё, что могли. Спасли ему жизнь. Вы не могли бы сделать для него большего. Поверьте мне, он очень благодарен вам. Я знаю, что он говорит о таких вещах с напускной лёгкостью, но на самом деле испытывает более глубокие чувства, чем можно подумать.

— Да, я понимаю.

— Лукас сам знает, что для него лучше. Понимаете, это его шанс. Он готов рискнуть. Возможно, если операция пройдёт неудачно, будет ещё хуже, чем прежде, но в случае успешного исхода — намного лучше.

— Это довольно большой риск.