Думаю, что версия полиции самая правдоподобная, а Саймон наиболее вероятный подозреваемый. Его побег — лишнее тому доказательство.

— Я не согласна.

— Знаю, потому что ты этого не хочешь. Ты судишь о нём по тому времени, что мы провели на острове. Но это совсем другое дело. Мы старались спасти свою жизнь, и он проявил себя настоящим героем. Да, мы оба обязаны ему жизнью, но это не значит, что в других обстоятельствах он не мог совершить убийство.

— О Лукас, ты не можешь так думать!

— Я знаю его не так хорошо, как ты, — ответил он с горечью.

— Ты тоже находился с ним на острове.

— Знаю. Но люди существа сложные. Под влиянием чувств, особенно таких, как ревность, человек может полностью измениться.

— Ты мне не поможешь, потому что не веришь в него.

— Я помогу тебе, Розетта, потому что верю тебе.

— Не понимаю, что это значит, Лукас.

— Я помогу тебе, чем смогу. Но считаю, что ты поставила перед собой безнадежную задачу. К тому же это может оказаться опасным.

— Если ты считаешь, что мне угрожает опасность, значит, должен верить, что Саймон не виновен, потому что эту тайну знает тот, кто находится в доме.

— Да, может, и так. Но я хочу, чтобы ты была поосторожней. Если ты выдашь свою заинтересованность, то действительно окажешься в сложном положении. Обещай мне, что будешь осторожна, Розетта.

— Обещаю. Кстати, я кое-что узнала из разговора с Марией. Очевидно, когда Мирабель была обручена с Космо, она флиртовала с Тристаном.

— Что ты говоришь?

— Мария говорит, что Мирабель всегда больше нравился Тристан.

— Интересно.

— Я подумала, что это могло послужить мотивом.

— Она могла стать женой Тристана и не убивая Космо.

— И потерять титул и все блага, связанные с ним?

— Я уверен, что это для неё было важно, но могла ли она ради этого убить.

— Они могли сделать это вдвоём, им это одинаково выгодно.

— Да, это лучшая версия на данный момент. Но не очень-то полагайся на сплетни прислуги. Кстати, я, может, через несколько дней уеду в Лондон.

— О… так скоро… Надолго?

— Не знаю. Дело в том, что я еду на операцию. Я уже давно об этом думал.

— Ты мне ничего не говорил.

— Я не хотел беспокоить тебя такими вещами.

— Как ты можешь такое говорить! Ты же знаешь, что я ужасно волнуюсь. Расскажи мне об этом."

"— В Лондоне есть один врач. У него какой-то совершенно новый подход. Всё может получиться… а может — нет. Он был со мной совершенно откровенен.

— Лукас! И ты вот так запросто об этом говоришь?

— Вообще-то я отношусь к этому не с такой лёгкостью. Я встретил этого доктора, когда был в Лондоне, разыскивая сведения о пьяном матросе. Можно сказать, одним выстрелом убил двух зайцев.