Дрю действительно считал, что пройдет по жизни, легко избежав всяких уз, в том числе и супружеских, и для него стало настоящим потрясением смириться с тем фактом, что он хочет жениться. Но сама она ничуть в этом не сомневалась. Просто Дрю предпочитал рассматривать это событие как способ навсегда ее удержать, и гнал от себя мысли о том, что настал конец его холостяцкой жизни.

На свадьбу невеста надела подвенечное платье матери из светло-розовых кружев на чехле бледно-голубого атласа. Такое сочетание придало прелестному платью сиреневый оттенок, и, чтобы подчеркнуть эту иллюзию, прозрачная вуаль, развевавшаяся на голове, была сиреневой, что очень шло к ее полуночно-черным волосам. Платье было одним из тех немногих вещей, принадлежавших когда-то Карле, которые девушка привезла с собой на остров во время первого путешествия. Отправляясь в Англию, на охоту за мужем, она оставила его здесь просто потому, что в глубине души не надеялась найти подходящего жениха. Как быстро любовь все изменила!

Отец узнал платье, чему Габриела очень удивилась. Придя, чтобы вести ее в церковь, он сказал:

— Твоя мать была прекрасна в этом платье, но ты, дорогая, поистине неотразима. Ты уверена в этом человеке? Он почти все время рядом с тобой, так что у меня не было возможности спросить, какие чувства ты к нему испытываешь.

— Уверена, папа, — кивнула Габриела. — Даже не знаю, возможно ли быть настолько счастливой! И это я не выпускаю его из виду. Когда речь идет о браке, мужчина старается улизнуть или передумать по самой глупейшей причине."

"— Да и женщины тоже, — хмыкнул отец, — но, думаю, тебе не о чем беспокоиться. Судя по взглядам, которые он бросает на тебя, его любовь продлится вечно. А теперь идем выдавать тебя замуж. Позволь, я поправлю вуаль. А что это у тебя на шее такое, что ты так старательно скрываешь?

— О нет, я ничего не скрываю, просто забыла вытащить, когда надевала платье, — отмахнулась Габриела и поправила медальон так, что он улегся в центр квадратного выреза. — Это давний подарок мамы.

— Будь я проклят! — прошептал Натан, разглядывая миниатюру. — Так вот где они ее спрятали! Сделали украшение!

— Что? — переспросила она, но, тут же догадавшись, ахнула: — Пропавшая часть карты?!

— Совершенно верно! — расхохотался Натан.

— Но при чем тут изображение деревни? Я видела эту карту. Там не имеется особых примет, если не считать крестика в том месте, где зарыт клад. Да]те очертания острова ни о чем не говорят.

— Да, но именно этого мне и не хватало! Одна-единственная примета, которую можно отыскать! Нужно только найти остров с рыбацкой деревушкой вроде этой на его южном побережье, где больше ничего нет, кроме разве недавних построек… — Он осекся и ударил себя по лбу.