Сначала этот фат Уилбур, потом ее приятель Ричард, а теперь его друг Тимоти, который, как Дрю прекрасно знал, не питал к девушке никаких пылких чувств. Почему теперь им владеет безоглядная ревность, до этой поры ему незнакомая? Наверное, дело в том, что их с Габриелей отношения еще не закончены!

Любовники!

Габриела вошла в каюту Дрю, устремила взгляд на постель и едва не задохнулась от ярости. Все на борту этого, чертова корабля считали, что она и Дрю — любовники, а сам он находил это забавным!

Жаль, что вечером он не задержался на падубе и почти сразу вернулся в каюту: ей требовался не один час, чтобы взять свои эмоции под контроль. Возможно, он сразу понял, что зря пришел, когда она стала швыряться в него всем что ни попадя с того момента, как он появился на пороге. От первого снаряда он увернулся, но со вторым не повезло, что побудило его резко скомандовать:

— Немедленно брось это!

Она не бросила. Оба ящика письменного стола были открыты, а внутри находились настоящие залежи тех предметов, которые не были прикручены к переборкам или к полу. Следующей была чернильница. Жаль, что его не забрызгало чернилами с головы до ног! Но пробка оказалась крепкой, и толстое стекло даже не разбилось. Затем последовали потрепанные навигационные руководства.

Габриеля остановилась ровно настолько, чтобы прошипеть:

— Мы не любовники! И никогда ими не будем! Предлагаю объяснить это твоей чертовой команде!

Он уже потянулся к ней, но, услышав столь необычное требование, застыл на месте. И даже имел наглость расплыться в улыбке!

— Мы провели вместе две ночи. Прости, милая, но это обстоятельство официально делает нас любовниками.

— Черта с два! — прошипела она, швырнув в его голову пригоршню старых монет. Одна ударила его в щеку и заставила действовать со всей поспешностью. Не успели ее пальцы сомкнуться на следующем снаряде, как он оказался сзади и вытащил ее руку из ящика. Однако, боясь нападения, он, для пущей осторожности, завернул ей руки за спину. Девушка принялась сопротивляться. Она не допустит новой близости!

— Думаю, ты у меня в долгу за царапину на щеке, — заявил он.

Она не поверила ни одному его слову, но все же обернулась и присмотрелась к нему, прежде чем презрительно фыркнуть:

— Какая царапина? Очень жаль, но не вижу ни капли крови.

— Значит, мне показалось.

— Скорее всего там даже синячка не будет, так что не воображай, будто я чем-то тебе обязана!

Он укоризненно прищелкнул языком, без труда удерживая ее одной рукой.

— Твоя беда в том, что ты раздосадована не меньше меня, — спокойно заметил он, — иначе не разозлилась бы так из-за неудачной шутки. Твое настроение не имеет ничего общего с моими словами. Признайся, ты хочешь меня, Габби!

— Неправда!

— Лгунья. Я все вижу, потому что сам через это прошел.