Очень скоро сир Тайленд достиг негласного превосходства над Леовином Корбреем, о коем Гриб говорит: «Шея толстая, голова тупая, зато пердел громче всех известных мне лордов». По закону и десница, и лорд-протектор подчинялись совету регентов, но с течением времени совет собирался все реже, а неутомимый слепой десница в шелковой маске приобретал все бо́льшую власть.

Задачи перед ним стояли немалые. Невиданно холодная зима утвердилась в Вестеросе на долгих четыре года, торговля была подорвана междоусобной войной, несчетное число деревень, городков и замков лежало в руинах, по лесам и дорогам бродили отряды недобитков и разбойничьи шайки.

Самый насущный вопрос, однако, представляла собой королева Алисент. Смерть последнего из сыновей обратила ее сердце в камень, и с новым королем она мириться отказывалась. Казнить ее никто из регентов не желал – кто из сострадания к ней, кто из страха вновь разжечь пламя междоусобицы. Бывать при дворе ей больше не разрешали: того и гляди, начнет проклинать короля или выхватит кинжал у зазевавшегося стражника. Опасались ее допускать и к внучке: в последний раз она стала подговаривать Джейегеру перерезать Эйегону горло во сне, отчего маленькая королева подняла громкий крик.

Сир Тайленд не видел иного выхода, кроме как держать Алисент в ее покоях в крепости Мейегора: хоть и смягченное, а все-таки заточение.

Первым делом десница принялся за торговлю. И знать, и простолюдины возрадовались, когда он отменил налоги, введенные покойной королевой и лордом Селтигаром. Поскольку золото вновь вернулось в казну, сир Тайленд ссудил миллион золотых драконов лордам, чьи владения пострадали во время Пляски.

Ссудой воспользовались многие, но Железный банк Браавоса остался недоволен десницей. Сир Тайленд распорядился также построить в Королевской Гавани, Ланниспорте и Чаячьем городе три огромные укрепленные житницы и наполнить их зерном, купленным на казенный счет. Цены на зерно сразу же подскочили; это порадовало города и лордов, имевших пшеницу и ячмень на продажу, но сильно рассердило бедняков и трактирщиков.

Остановив работу над гигантскими статуями Эйемонда и Дейерона (принцам еще не успели доделать головы), десница созвал сотни каменщиков и плотников для восстановления Драконьего Логова.

Укреплялись городские ворота, долженствующие выдержать натиск как извне, так и изнутри. Испросил он также средства на постройку пятидесяти военных галей. На вопрос регентов, зачем это нужно, десница ответил, что это даст работу корабельщикам и поможет защитить город от флотов бывшей Триархии, но многие подозревали, что на самом деле он хочет уменьшить зависимость от флота Веларионов.

Десница, возможно, имел в виду и войну, до сих пор длившуюся на западе.