Голова жертвы безжизненно упала на грудь, и азиат сделал выразительный жест палачу. Тот шагнул назад, занес высоко над собой меч и одним ударом отсек пленнику голову."

"Шайка восторженными криками приветствовала мастерский удар. Палач победоносно вскинул руки вверх, призывая усилить возгласы восторга и одобрения. Визг и вопли стали оглушительными. Отрубленная голова скатилась с помоста в вытоптанную траву. Азиат воткнул меч в песок, наклонился, поднял ее за волосы. Сидящие неподалеку раненые и искалеченные азиаты зашлись от радостных воплей.

Для них было все равно, кто именно их ранил, этот европеец или другой, ведь проклятые бледнолицые для них были на одно лицо, все как один враги.

Англичане, голландцы, французы, испанцы заплывали в эти воды не так уж и часто, но, повстречав морских разбойников, непременно уничтожали всех, кто попадался на пути. Впрочем, врагами этого пиратского государства были не только европейцы, их преследовали и местные царьки, и китайский императорский флот, и военные корабли японского императора, и флотилия короля Таиланда.

Но они были свои, родные, местные! Чиновников, наместников и мелких царьков легко можно было подкупить, и сановники были падки на подарки и всякие подношения. Часто сами хозяева островных государств наводили разбойничков на легкую добычу, чтобы позже отхватить свою долю.

А эти пришлые, европейские военные моряки нарушали давно сложившийся уклад жизни, пытались наводить свой порядок, как они его понимали, целенаправленно истребляли вольное сообщество морских разбойников. Тем самым европейцы вызывали праведный гнев всего интернационального пиратского сообщества.

Больше всего флибустьеры ненавидели именно англичан, как самых ярых блюстителей порядка на морях.

— Эй, ты, урюс! — вновь обратился к Строганову толмач на английском языке. — Тебе сегодня голову рубить не будем. Ты все видел? Все понял?

Полковник кивнул. Переводчик говорил по-английски ужасно, половину слов вообще было невозможно понять, но зато палач действовал очень доходчиво и наглядно. Конечно, он все понял, еще как понял. Секир башка, и ваши не пляшут!

— Решай с выкупом! — сказал переводчик.

— Думать тебе один день, завтра будешь писать письмо.

«И на том спасибо, — вздохнул Сергей и мысленно послал на головы этих ублюдков все кары небесные. — Не забуду вас, проклятые живодеры. Отольются кошке мышкины слезки! Узнаете вы меня».

Басурмане в этот раз тщательно его обыскали, отняли ремень, порванную рубаху, сапоги и под охраной отвели обратно к яме. По дороге Серега прикидывал, есть ли у него шансы на победу в рукопашной схватке с конвоирами.