— А то наша государыня нынче не интересуется участью даже потомственного дворянина! Пропал я почти двадцать лет назад, и где обо мне прописано? Розыск учинен? Кто меня ищет? Да и откуда кому знать, где меня искать?

Старый ротмистр нервно покусывал трубочку, стоя в сторонке, и наслаждался раскуриванием кубинского табака из личных запасов капитана Блая. Помимо дружеского совместного курения родственные души, оба шкипера, наш Ипполит и не наш Уильям после похорон каждого отправленного в вечное плаванье моряка поминали погибшего. Делали они это, отхлебывая по маленькому глоточку джина из вместительной фляжки английского капитана.

Блай, произнеся слова заупокойной молитвы, отдавал честь каждому погибшему.

Беспечный атаман Худойконь к окончанию церемонии уже так наклюкался, что принялся горланить пьяным, хриплым голосом очень непристойную песню. Попытки ротмистра увещевать его ни к чему не привели. Кузьма возразил ротмистру, что свое пушкарское дело он исполняет исправно, а оплакивать аглицких злыдней — нет уж, увольте! Без меня!

Англичане опасливо косились на дюжего безухого казака со страшным лицом, обезображенным многочисленными шрамами.

Неуправляемый пьяный атаман стал опасен для всех. Даже его соотечественники, с пониманием относящиеся к радости обретения истосковавшимся воином заветного национального напитка, все же осуждали пьяный разгул своего товарища в такой неподходящий момент. А водка, до которой он дорвался, делала из него ходячее стихийное бедствие. Чарка, которую Худойконь держал в сжатом кулаке, свалила бы с ног Строганова сразу же после ее опрокидывания, а казаку было хоть бы что. Скорее всего, эта рука поднимала ее уже не менее полудюжины раз! Худойконь вначале спел все русские частушки, которые помнил, включая матерные, затем, ни с того ни с сего, затянул песню испанских пиратов. Завершил свой бенефис атаман исполнением гимна мятежных ирландцев, оскорбительного для патриотических чувств бриттов, преданных своему королю и правительству. Этот гимн он выучил за время продолжительных совместных пьянок с двумя ирландскими корсарами.

Блай, читавший поминальную молитву над усопшими, в конце концов не выдержал. Он подошел к Степанову и как капитан капитана попросил прекратить пьяные провокационные выходки канонира.

Мол, эти антианглийские песни звучали оскорбительно для уха британских моряков, а так как россияне и британцы теперь союзники в битве с шайками азиатских морских разбойников, то они должны считаться с чувствами друг друга.

— Мистер Степанов, я прошу прекратить это злобное и бессмысленное издевательство над боевыми офицерами британского военного флота!

Озадаченный невыполнимой просьбой, старик Ипполит почесал затылок.