Ярко-красное платье обтягивало костлявое тело, юбка едва прикрывала бедра, на ногах были иссиня-белые ботфорты на высоченных каблуках, носки их сверкали то ли стразами, то ли натуральными камнями. Поверх платья на прелестницу был накинут коротенький палантин из серо-голубой шиншиллы. Лапкой, на которой переливались разноцветными огнями многочисленные кольца, дама поправила идеально уложенные золотистые волосы и взвизгнула:

– Ага, думал, что я не приеду! Решил скрыть! Лишить меня возможности быть на свадьбе!

– Это кто? – повернулся я к Соне.

– Это беда, – затравленно прошептала девушка, – Деля!

– Кто она?

– Адель Семеновна, но ее нельзя называть по отчеству, – ввела меня в курс дела Сонечка, – она уверяет, что еще молода, поэтому – просто Адель или Деля.

– Она бывшая жена Владимира Ивановича? – ожила Нора, наблюдая, как дама наступает на растерявшуюся Николетту и кричит:

– Боже, кто надоумил вас надеть такое уродство! Какая безвкусица! Милочка, ты уже стара для фаты или, ха-ха, сохранила невинность, появившись на свет в доисторические времена?

– Это его мама, – обморочно произнесла Сонечка, – жуть по имени Деля. Бедный Владимир Иванович ее боится до энуреза, исполняет все ее прихоти, но Адель никогда не бывает довольной, постоянно упрекает моего бедного дядю в жадности…"

"Я, найдя в отчиме родственную душу, ощутил прилив жалости. Однако мы с новым папенькой похожи, у нас почти одинаковый рост и сегодня даже выбрали идентичные галстуки. Понятно теперь, отчего несчастный не способен жить с тихими дамами. Абсолютное большинство представителей сильного пола подсознательно выбирают себе в супруги женщину, похожую на родную мать. Я скорее исключение из этого правила.

– Мама, – пискнул Владимир Иванович, мигом делаясь меньше и тоньше, – я просто не хотел тебя волновать.

– Я приехала, – рявкнула Деля, – и жду поздравлений! Где мои букеты, подарки? У меня сегодня праздник, свадьба… э… старшего брата! Да! Именно так! Надеюсь, все понимают, что женщина моих лет не может иметь старого сына! Подайте мне кресло! Не сюда! Туда! Нет, сюда! Ладно, сойдет. Оркестр, гряньте мою любимую! Как? Не знаете, что я люблю? Воля! Разберись! Воды! Фу! Без газа! Гадость! Ну, начинаем! Ах, ах, спасибо! А ты что тут стоишь, иди куда-нибудь, исчезни с моих глаз!

Последняя фраза относилась к потерявшей дар речи Николетте.

За моим плечом послышался стон.

– Ваня, – протянула Нора, – вот это прикол. Она же копия Николетты и зовет сынка идиотской кличкой «Воля». А платье! А манеры! Нет, такого не может быть! Бог шельму метит! Николетта получила в ближайшие родственницы свое подобие!

Я закашлялся, пытаясь скрыть смех.