– Эй, ты куда?

Но я, терзаемый разыгравшейся мигренью, не стал слушать Николетту и помчался в прихожую. Почти теряя сознание от боли и неприятных мыслей, я набрал номер Макса. Длинные гудки. Меня охватило отчаянье: похоже, Максима нет дома, но тут вдруг повисла тишина, затем в нее ворвался голос Воронова:

– Слушаю.

– Макс! – закричал я. – Помоги.

– В чем дело? – осведомился приятель.

– Егор Дружинин умер.

– Это не новость.

– Но он был жив.

– Естественно, – спокойно ответил Макс, – так часто случается, сначала жив, потом, бах, покойник.

– Ты меня не понял! Его закопали, я Егора отрыл, отвез в больницу…

– Ваня, – осторожно перебил Воронов, – ты где?

– У Николетты.

– С тобой все в порядке?

– Голова болит, – признался я.

– Померяй давление и ложись.

– Я не болен.

– Да, конечно.

– Макс! Егор оказался жив, это была шутка, с его смертью. Я не сошел с ума, меня убьют, как Трофимова и Лену. Речь идет о скифском золоте. Можно я приеду к тебе? Я в опасности, не знаю, что делать!

– Нет, – быстро ответил Макс, – спустись вниз и жди меня в своей машине, я сам примчусь.

…Прошло десять дней, которые я провел фактически под домашним арестом. Макс, выслушав меня, хлопнул ладонью по столу.

– Ваня, тебе лучше пока не выходить на улицу.

– Но не могу же я сидеть взаперти, – возразил я.

– Почему бы нет? – вздохнул Макс. – Продукты я привезу, лежи на диване, читай «Историю Вьетнама», когда еще у тебя случится отпуск? Нора вернется не завтра. Вот и воспользуйся ее отсутствием, я же пока кое-что уточню. Давай договоримся: ты не покидаешь квартиру, не подходишь ни к городскому, ни к мобильному аппарату, не открываешь дверь, даже если поймешь, что на лестнице взывает о помощи окровавленный младенец, понял? Привезу тебе новый сотовый, вот если он затрезвонит – смело бери трубку, на том конце провода буду я. И еще. Ни в коем случае не впускай к себе даже меня, если я предварительно не скажу пароль… э… тридцать восемь. Значит, так, проигрываю ситуацию: звонок в дверь, на экране видеодомофона мое лицо, твоя задача спросить код. Если услышишь «тридцать восемь», только тогда открывай.

– Это уж слишком, – покачал я головой.

– Нет, похоже, дело скверное, – протянул Макс.

– Николетта поднимет шум, – предостерег я его, – еще примчится сюда, взбудоражит соседей.

Воронов хмыкнул и схватился за телефон.

– Николетта? – ласково прожурчал он. – Это Макс. Тут с Ваней неприятность случилась, он заболел ветрянкой. Да, да, верно, красные прыщи по лицу. Конечно, очень заразно. Хорошо, хорошо. Да? Полагаю, вы правы.

Сунув трубку в карман, приятель рассмеялся.

– Все. Она ни за что не приедет и не станет звонить, потому что уверена: зараза способна переползти по проводам от тебя к ней.