Все, это конец! Если бритый вырвется на волю – весь план накроется!

Будто картинка, оправленная в раму дверного проема, на пороге возникла маленькая фигурка в красном жакете и клетчатой юбочке. Взметнулся обтянутый алой перчаткой кулачок…

Гопник замер. И, широко раскинув руки, с гулким грохотом грянулся оземь. Мгновение в комнатке позади компрессорной царила почти тишина – даже гул ветра, казалось, притих – а потом Кисонька завизжала. Она прыгала на пороге, трясла рукой и пронзительно верещала.

– Ушиблась? Руку отбила? – вскакивая с пола, кинулся к ней Сева, но Кисонька, не отвечая, подпрыгнула еще раз и исчезла. Только слышен был топот ее каблуков и удаляющийся визг.

Не зная, что ему делать, Сева заметался туда-сюда. Вокруг него, несомые мечущимися по комнате вихрями, кружили тараканы. Сева споткнулся о распростертого на полу гопника – и словно очнулся. Ухватив бесчувственного противника за руку, он поволок его обратно к трубе и старательно привязал – на этот раз скрутив руки за спиной. Ничего, если все пойдет как Сева задумал – бритому тут недолго маяться!

Сева проверил веревки – и подталкиваемый ветром в спину, двинулся к выходу. На пороге он оглянулся – чтобы увидеть, как вертящихся в воздушных смерчах тараканов по одному затягивает в воздуховоды. Цепляясь за косяки, он выбрался в компрессорную и всем телом навалился на дверь. Створка с грохотом захлопнулась. Замок звучно клацнул стальной челюстью – будто враз перекусив рвущийся на свободу комнатный ураган.

– Фух! – завывания ветра словно отрезало. Севу снова облепила влажная жара и пыхтение компрессоров.

Сева быстрым шагом пошел по коридору. Остановился – у выхода из компрессорной лежала почти вывернутая наизнанку красная перчатка. Сева подобрал – по пальцам перчатки было размазано что-то противно-розовое.

Кисоньку он нашел за поворотом коридора. Девчонка стояла, прислонившись спиной к стене, и зажимая рот ладошками. Похоже, ее сильно тошнило.

– Ты видел? – заметив Севу, выдохнула она, отнимая ладони от лица. – У него… У него червяк на носу! – Глаза у нее были совершенно безумные. – Гадость какая! Я, наверное… Я, наверное, больше никогда не смогут ударить человека в нос! Даже на соревнованиях! И розовое тоже носить не смогу!

Сева покосился на испачканную перчатку и вздохнул. Гадость – не гадость, а почти пять долларов. И тараканы улетели.

– Как ты меня нашла? – спросил он у Кисоньки.

Та презрительно фыркнула – видно, начала в себя приходить.