Кисонька жестко отрезала:

– Я в банк работать не напрашивалась, и я не виновата, что они выбрали меня – по столярному кружку, в который я никогда не ходила, и симфонической музыке, которую я не люблю! Я бы охотно поговорила с Севой – если бы он подсказал, что мне нужно делать! А выслушивать истерики, что его взяли не в банкиры, а в уборщицы – увольте! – И она с грохотом захлопнула за собой дверь.

Катька минуту подумала:

– Нет, так тоже не годится! – схватила с вешалки брошенную Севой куртку и через черный ход выбежала во двор.

Злились и грустили все сыщики обычно в одном и том же месте – в запущенном дворике, куда выходил прячущийся за грудой старых ящиков черный ход агентства. Нахохлившись и обхватив себя руками за плечи, Сева сидел на пахнущей прелым деревом скамейке у окаймленной обломками кирпича клумбы. Летом клумба одурительно пахла и от пестрых цветов рябило в глазах. Но сейчас она была просто черной и мокрой.

– Чего насупился? – деловито поинтересовалась Катька, протягивая ему куртку.

– Дождь, – буркнул в ответ Сева, отворачиваясь.

– Нашел из-за чего дождь устраивать! – бесцеремонно объявила Катька, плюхаясь рядом на скамейку. Джинсы сразу намокли. – Ты что, не понял, как они по-дурацки выбирают? Все равно самый крутой финансист у нас – ты!

– Можно подумать, вы меня за это уважаете! – сорвался со скамейки Сева.

– Ты чего? – опешила Катька.

– Того! Мурку уважают за то, что она классно дерется, а Кисонька еще к тому же языки знает и любым пацаном вертит как хочет! Вадька компьютерами командует – ну он у нас вообще гений! Даже тебя уважают – за то, как ты с живностью управляешься…

Катька уже собиралась обидеться на это «даже», но тут Сева прокричал:

– Только про меня – «Севка жадный, Севка за деньги кого хошь прибьет…». Всегда одно и то же!

Катька поглядела на белобрысого слегка ошарашенно, а потом легко согласилась:

– Конечно, ты жадный, Севочка, – и прежде, чем Сева успел снова заорать, продолжила: – А Мурка – грубая и иногда жестокая, Вадька – зануда, Кисонька – кривляка, а я…

– А ты – вредина! – рявкнул на нее Сева.

– И вредина, и противина, – еще легче согласилась Катька. – Понимаешь, мне мама объяснила… – она задумалась и отбарабанила явно чужие слова: – Наши недостатки – это обратная сторона наших достоинств! – и тут же пояснила: – В смысле, если ты чего умеешь классное, у тебя сразу появляются черточки в характере, которые помогают тебе делать твое дело. Ну вот как… – она хотела сказать «Как тебе жадность», но решила, что сейчас это будет некстати, – как Мурке грубость. Но в других ситуациях они могут тебе мешать, или других раздражать, или еще что… Так что, по этому поводу не жить?

– Можно ничего не делать.