Окружающий меня лес расплывался зелеными и коричневыми кляксами. К нам шагал альв, таща за собой какую-то черную ткань. И лишь когда он бросил её к ногам Дорана, я поняла, что это.

— Нет! — я сжалась, будто кто-то вонзил кинжал в грудь.

Ржавое лезвие проворачивалось, превращая в ошмётки еле трепыхающееся сердце, проникало все глубже, чтобы добраться до души и вырезать веру с корнем.

Я сжала ладонями бархат крыльев, что так часто укрывали меня теплом. Только тепла не было, лишь замораживающий холод. Крылья все ещё пахли им. Деймосом и кровью.

— Деймос! — закричала, выплескивая боль и отчаяние, безысходность и горечь невосполнимой потери.

Впервые я не могла облечь в слова песни все, что чувствую. И сила изливалась из меня сплошным потоком, пытаясь отыскать его, позвать, вернуть…

— Заткнись!

Доран приподнялся с земли, стирая кровь из-под носа. А я даже не сразу осознала, что это сделала я. Новый удар прервал крик. Я повалилась на крылья, отчаянно вцепилась в них пальцами, ощущая, как сознание заволакивает темнота, потому что больше ничего не осталось. И даже крылья заберет себе Доран в качестве трофея.

Дорога почти не отпечаталась в сознания. Моментами я выныривала из беспамятства, когда меня перевязывали и переносили. По-настоящему я пришла в себя уже в кровати. Комната была мне знакома, ведь я пару раз делала здесь уборку. Она находилась в королевском крыле, но не использовалась. Значит, Доран привёз меня обратно во дворец. Я попыталась приподняться, но вновь повалилась на кровать. Виски прострелило болью, комната закружилась перед глазами так быстро, что пришлось зажмуриться. Правда, это не особо помогло. Казалось, голову наполнили водой, и внутри происходит самый настоящий шторм. Руки дрожали, кожу покрыла испарина, и к горлу подкатывала тошнота.

Сжавшись в комочек, я тихо заплакала от бессилия и боли, разъедающей изнутри, от тоски и безнадёжности моего положения. Я даже не могу встать, не могу выяснить, что происходит. Не могу… Слабая и ни на что не способная иллеми. Как бы я ни трепыхалась, а обстоятельства всегда оказываются сильнее меня.

Звук шагов и скрип двери заставили насторожиться. Я попыталась вновь приподняться, только и на этот раз результатом стало лишь усилившееся головокружение и тошнота. Двери спальни приоткрылись, впуская альва в светлой мантии. Лекарь? Полумрак комнаты разогнал свет лампы. Альв подошёл к кровати и положил на прикроватную тумбочку чемоданчик.

— Вы очнулись, королева? Как вы себя чувствуете?

— Странно, — призналась я.

Я ощущала себя отстраненной, безэмоциональной.

— Я дал вам успокоительное. Чтобы вы не навредили себе.

Это все объясняло.

Теплая ладонь коснулась лба. Кожу защипало, от прикосновения разбежались мурашки.