К счастью, с ним была Ампаро Хирон, снимавшая по ночам накапливавшееся за день напряжение. Националисты уничтожили всю семью Ампаро, и она была предана их организации, как и сам Хайме. К тому же у нее имеются более веские причины на то, чтобы ненавидеть правительство.

Эта в высшей степени независимая женщина обладала бешеным темпераментом.

На рассвете путники добрались до Саламанки, расположенной на берегу реки Тормес.

Феликс объяснил Меган:

– Здесь находится лучший университет Испании, и сюда приезжают молодые люди со всей страны.

Хайме не слушал, а напряженно обдумывал, что делать дальше, и размышлял, где бы он устроил ловушку, если бы был охотником.

Хайме Миро повернулся к Феликсу:

– Мы обойдем Саламанку. За городом есть небольшой мотель. Остановимся там."

"Вышеозначенный мотель располагался в стороне от основных туристических маршрутов. Каменные ступени вели в холл, на страже которого стоял древний рыцарь в доспехах.

Когда путники подошли ко входу, Хайме обратился к женщинам:

– Подождите здесь. – Потом кивнул Феликсу Карпио, и мужчины скрылись за дверью.

– Куда они? – спросила Меган.

Ампаро смерила ее презрительным взглядом:

– Может, отправились на поиски твоего Бога.

– Надеюсь, что найдут, – спокойно произнесла Меган.

Спустя десять минут мужчины вернулись.

– Все чисто, – сказал Хайме и передал Ампаро ключ. – Вы с сестрой расположитесь в одной комнате, а мы с Феликсом – в другой.

– Querido, я хочу остаться с тобой, а не с… – возмутилась та.

– Делай, как я сказал. И не спускай с нее глаз.

Ампаро повернулась к Меган:

– Bueno. Идем.

Меган пошла следом за ней вверх по лестнице.

Их комната оказалась одной из многих, расположенных в ряд в пустом, выкрашенном в серый цвет коридоре на втором этаже мотеля. Ампаро отперла дверь, и женщины вошли в комнату, тесную и мрачную, с деревянным полом и оштукатуренными стенами. Из мебели там была лишь кровать, небольшая кушетка, обшарпанный туалетный столик и два стула.

– Какая чудесная комната! – воскликнула Меган, оглядевшись.

Ампаро Хирон гневно сверкнула глазами, полагая, что сестра решила съязвить.

– Да кто ты, черт возьми, такая, чтобы предъявлять претензии?.

.

– И такая большая, – добавила Меган.

Взглянув на монахиню, Ампаро поняла, что она не шутит, и рассмеялась. Конечно, эта каморка показалась ей хоромами по сравнению с кельями, в которых жили монахини.

Ампаро начала раздеваться, и Меган не могла отвести от нее глаз, поскольку впервые увидела при свете дня. Эта женщина настоящая красавица, и такая земная: рыжие волосы, молочная кожа, полная грудь, тонкая талия и крутые бедра, соблазнительно покачивавшиеся при ходьбе.