Я бы хотела, чтобы Ксенон отвел взгляд в сторону. Я не желала, чтобы он на меня смотрел. Вообще не желала чужих взглядов.

— Я так не могу. Ты моя сестра и я вижу, что тебе больно.

— На мне нет никаких ран или ссадин.

— Я говорю про твои глаза.

«Покажи мне больше боли в глазах» — пронеслось у меня в сознании. Я опустила веки и сделала судорожный вдох. По щеке скользнула слеза. Хоть я и не сразу это поняла."

"В этот момент Ксенон неожиданно притянул меня к себе и обнял. Очень крепко. Я сжала ткань его кофты и лицом уткнулась в грудь парня. Делала глубокие вдохи и кусала губы.

Я не знала, сколько мы вот так просидели. Наверное, очень долго, но, когда Ксенон отпустил меня, он больше ничего не говорил. Во всяком случае, его слова больше не касались моего внешнего вида и произошедшего. Я была ему за это благодарна.

Он вышел из машины, а я, перебравшись на заднее сиденье, переоделась, после чего мы поехали домой. Когда мы вошли в прихожую, из кухни вышли папа и Хтония. Я сразу опустила голову, но не знала, насколько хорошо спрятала лицо.

— Чара, ну как так можно? Ты могла хотя бы позвонить и предупредить, что останешься на вечеринке, — в голосе Хтонии ощущалось осуждение.

 — Ты не представляешь, как мы волновались.

Неожиданно Ксенон приобнял меня за плечо и притянул к себе, так, что я лицом уткнулась в его кофту.

— Я уже объяснил Чаре, что так делать не стоит. Не нужно ее больше ругать, — он повел меня за собой по коридору и пропустил так, что я смогла пройти в свою комнату, так и не показавшись полностью папе и Хтонии, пока Ксенон остался разговаривать с ними. Кажется, папа говорил парню, что ему не стоило меня выгораживать, но Ксенон сказал им, что дальше этот разговор продолжать не стоит.

Зайдя в свою комнату, я закрыла дверь и опустилась на пол. Сделала несколько глубоких вдохов, а потом наклонилась и лбом прикоснулась к полу. По щекам опять потекли слезы, но я обещала себе, что плакала в последний раз.

А сейчас я тосковала по тому живому, что еще осталось во мне, но уже в это мгновение окончательно умирало. Хотелось извиниться перед папой, мамой и Хтонией за то, что я такая бестолковая. Мне было стыдно перед ними.

— Простите… — еле слышно прошептала, сквозь слезы.

Идиотка. Глупая, доверчивая, никчемная.

Страшная. Понадеявшаяся на то, что мне недоступно. Дура, сказок не существовало. Была лишь уродина, над которой посмеялись.

Я сняла очки и провела ладонью по лицу, царапая кожу короткими ногтями. Хотелось спрятаться. Или вовсе исчезнуть. Так, чтобы на меня никто и никогда больше не смотрел.

Всхлипы и слезы. Я качнула головой и прогнала эти мысли из головы, после чего поднялась и открыла окно. В моей спальне все еще пахло Кирианом и я хотела, чтобы этот запах растворился. Из окна подул прохладный ветер.