– Соблазняешь?

– Совсем чуть-чуть, – Алёна кидает на меня хитрый взгляд, наклоняет голову. – С чаем.

– Пойдём, соблазнительница…

Правда, дома нам становится совсем не до чая. Мы из коридора и до кухни еле успеваем дойти.

– А конфеты? – девушка отрывается от моих губ на мгновение, запрокидывает голову назад.

– Потом, – шепчу, спускаясь по нежной шее вниз. – У меня тут и так всё сладкое…

Она только стонет в ответ, запуская пальцы мне в волосы.

– Мы так и не опробовали стол, – подталкиваю её, разворачиваю, заставляя опустить ладони на поверхность, прижимаюсь сзади.

– Развалится.… – выговаривает слабо.

– Не развалится, – усмехаюсь, с трудом справляясь с собственным дыханием.

Ну…. стол в итоге выдерживает. И кровать, на которую мы потом перебираемся – тоже. Хотя, кажется, близка к тому, чтобы треснуть.

С утра я чуть не просыпаю на работу. Собираюсь второпях, стребовав с Алёны обещание, что она всё-таки попробует прийти в больницу вместе со своим учителем.

Дел наваливается целая гора. Ещё и фестивальные обязанности никто не отменял, наоборот – чем ближе к старту, тем больше всплывает каких-то организационных недочётов, которые приходится решать.

"К обеду, когда рука от писанины у меня уже отваливается, поступает звонок из регистратуры.

– К вам тут пришли, – сообщает медсестра. – Сказали, по личной договорённости.

– Сейчас буду, – кладу трубку.

Уломала Алёнка Иосифа Давидовича!

Торопливо иду к больничному холлу, но зайдя, останавливаюсь, словно на стену натолкнулся.

***

Не может… этого.… быть…

Какого чёрта?!

– Анто-он!

Она идёт ко мне, улыбаясь. Уверенно стучит каблуками. Как всегда, высоченные. Естественно. Другую обувь она не носит.

Женщина из прошлого. Женщина, из-за которой я собственными руками уничтожил своё будущее.

– Дорогой, как я рада тебя видеть! – тянется, целуя воздух рядом с моей щекой.

Даже на каблуках она всегда была ниже меня.

– Когда таксист привёз меня сюда, я глазам своим не поверила, – щебечет, прикасаясь к моему предплечью, задерживает руку. Длинные алого цвета ногти смотрятся неуместно на фоне моего белого халата.

Раньше мне это нравилось. А теперь… вспоминаю остриженные под корень ноготки без всякого лака, пальцы с мозолистыми подушечками, как у всех струнников.

– Что ты здесь делаешь, Александра? – говорю, мимолётно удивляясь тому, насколько спокойно и холодно звучит мой голос.

– Ох, милый, ну не надо, – она игриво улыбается. – Почему так формально? Алекса! Ты же помнишь, что мне…

– Александра, я тебя не ждал, – прерываю её, внимательно глядя в глаза. – Зачем ты здесь?

Она словно теряется на секунду, но тут же улыбается, понижает голос.

– Милый, думаю, ты догадаешься и сам.… в моей жизни не так давно всё изменилось.