И огромное количество виниловых пластинок. К девятилетнему возрасту я уже на слух легко могла определить, кто на записи играет первую сонату Баха для скрипки – Давид Ойстрах или Иегуди Менухин. Просмотры опер, балетов, походы на все концерты, которые только давали у нас в городе... И чтение, конечно. Хотя за это больше отвечала моя бабаня, преподаватель русского языка и литературы.

Эти двое «спелись» на почве того, чтобы сделать из меня настоящего музыканта и дать мне образование. В подростковом возрасте я подозревала, что между моей бабулей, мужа которой не стало очень давно (деда я не помнила), и пожилым одиноким преподавателем было что-то типа романа, хоть никаких доказательств этому так и не нашла.

В детстве все мои непрекращающиеся занятия казались поначалу безумно скучными, но сейчас я была бесконечно благодарна своему учителю. Если бы не он, я никогда бы не добилась того, что имею сейчас. Музыка стала моей судьбой, частью моей жизни, и сделала меня по-настоящему счастливой. А ведь это так важно, когда ты с удовольствием делаешь свою работу.

Смотрю на бабулю, которая помешивает суп в кастрюльке на плите. Второй человек, которому я обязана многим... И самый любимый.

– Что-то тебя на философские мысли потянуло, я прямо по лицу твоему вижу, – усмехается Иосиф Давидович. – А между тем я таки по делу.

– Что такое? – спрашиваю его, но подхожу к бабуле. – Бабань, помочь?

– Не надо, – она улыбается. – Садись. Поешь?

– Нет, спасибо, – улыбаюсь в ответ и, не удержавшись, сообщаю: – У меня сегодня свидание."

"– Неужто с тем д'амуром, который с тебя на репетиции глаз не сводил? – скептически уточняет Иосиф Давидович. – Лучше б он таки в ноты смотрел так внимательно.

– Что ещё за Амур? – кидает на меня взгляд бабаня, и я прыскаю со смеху.

– Новый гобоист, – поясняю ей.

– Ничего особенного, – качает головой профессор.

– Иосиф Давидович, – говорю с укоризной, глядя на старика.

– Ладно, ладно, – он поднимает руки, – ты девочка взрослая. Сама таки разберёшься.

Дверь в квартиру хлопает.

– Кто-то пришёл? – с удивлением поворачиваюсь к коридору, и с трудом сдерживаюсь, чтобы не скривиться.

– Иосиф Давидович, холтер я нашёл и принёс, но всё же хотел бы... – Антон тормозит на полуслове, видя меня. – Привет.

– Привет, – говорю через силу и отворачиваюсь.

Как же он меня раздражает! Зачем вообще, спрашивается, приехал? Сидел бы в своей Москве и не возвращался «в эту дыру» – не единожды слышала, что он терпеть не может наш город. Мне бы порадоваться. Ведь Антон – кардиолог, а с врачами у нас плоховато, бабаня в последний раз чуть не за два месяца записывалась в поликлинику. Но радоваться не получается. Вообще это анекдот, конечно: кардиолог по фамилии Сердцев.

– Спасибо, спасибо, – кивает тем временем Иосиф Давидович.