Так что увидев и оценив его способности на кукурузе, которая до этого никак не желала давать завязи, а тут сразу выпустила едва ли не готовые початки, отец сменил гнев на милость. Из бесполезного ушастого Кариэль тут же стал любимым зятем, которым теперь хвастались соседям и ждали весной на посевную.

А свадьбу попросили сыграть поздней осенью, чтобы семья успела разобраться с урожаем, стараниями Кариэля грозившим стать большим, как никогда. В Аларии, конечно. Сестры были в восторге.

Как ни странно, главная проблема выползла перед самым отъездом. Кариэль ни в какую не желал брать в Аларию мою любимую сумку, я же просто не могла ее оставить.

В итоге мы едва не разругались. Я пригрозила, что без сумки никуда не поеду, замуж за него не выйду и вообще, нечего командовать!

Тогда Кариэль попросил сумку, поклявшись, что не причинит ей вреда, и заперся с ней едва ли не на час.

– Ладно, бери ее с собой, так и быть, – нехотя объявил он, выходя из комнаты, когда я уже вся извелась.

Но визуальный осмотр показал, что с сумкой все в порядке, она не пострадала.

– Вы нашли общий язык? – в шутку спросила я, обнимая любимую вещь.

– Да, – серьезно ответил Кариэль. – Мы договорились, что она не причинит никому вреда и будет тебя охранять.

Я сначала хотела посмеяться, как здорово он поддержал мою шутку, но по взгляду поняла – он не поддержал, все абсолютно серьезно. И, проглотив кучу вопросов о том, как именно они договаривались, я махнула рукой. Главное, что сумка со мной. А в остальном…

Это же просто мой любимый эльф, со всеми его чудинками. И этим все сказано.

Эпилог 1

– Давай очеловечивайся, потом отомстишь за меня, – произнес кто-то совсем рядом скрипучим старушечьим голосом.

– Открывай, ведьма! – донеслось издалека грубым мужским.

Требование сопроводили громкие удары, от которых хилый домик задрожал, а многочисленные склянки забряцали на полках.

– Сам ты ведьма! – огрызнулась старуха и обратилась опять ко мне: – Найдешь одаренного, захватишь его разум и отомстишь, поняла?

Я пока что ничего не понимала, кроме того, что ситуация скверная. Грохот повторился, склянки начали задорно сыпаться на пол и звонко биться.

– Вот ироды! Столько трудов! – старуха с причитаниями кинулась спасать свое добро.

Я по-прежнему ничего не понимала.

– В тебе часть меня, так что справишься, – заявила она, прижимая к груди уцелевшие экземпляры каких-то зелий. – Я в нас верю.

Приятно, конечно, только яснее не становилось. А главное, я отчего-то не могла задать никаких вопросов, да и все происходящее скорее ощущала, чем видела или слышала. При этом я понимала, что нахожусь в какой-то лачуге, полуразвалившейся то ли от времени, то ли стараниями тех, кто пытался в нее ворваться.