Он вошел, мощно топая, темный и грозный, как ночь в чужом лесу, грозно оглядел из-под сдвинутых бровей.

– Что стряслось? – прорычал с нотками грома в голосе. – Дома жены вино прячут?.. Вас даже с улицы слышно.

Песня оборвалась, все вскочили бодро, как зайчики, смотрят в испуге, но с почтением, грозный тцар не одобряет низкие поклоны, вином и ароматом жареного мяса пахнуло так, что полыхнулись шторы на окнах.

Хугилай сказал с важностью:

– Ваше Величество, все в интересах державы!.. Местные должны видеть, что ничего не замышляем. Дескать, просто рады вырваться из дома, как вы мудро заметили, выпьем да по бабам…

– Вижу, – согласился Мрак, – все для Барбуссии!.

. Только не надорвите жилы от усердия. Какие новости?

– Подъехали почти все, – доложил Хугилай. – Переговоры уже идут. А мелочь если и опоздает, таких не ждут.

– И с нею не считаются, – договорил Мрак уже известную истину жизни. – Значит, завтра-послезавтра что-то решат?

– Да, – подтвердил Хугилай. – Уже приходили от Гатилы. Управляющий делами Светланы Золотоволосой очень уж интересуется нашей готовностью.

Хотя не сказал, к чему.

– Настораживает? – спросил Мрак. – Вижу по твоим поросячьим глазкам, хотя их уже и не видно.

Хугилай постарался вытаращить глаза, упрятанные под тяжелыми, наползающими сверху веками, а то тцар решит, что замыслил что-то, раз глазки прячет, ответил очень серьезно:

– Еще как настораживает, Ваше Величество! То ли нас почему-то не считают мелочью, то ли что-то задумали.

Один из бояр кашлянул, привлекая внимание, сказал осторожно:

– На счет Барбуссии всегда что-то замышляют.

Ваше Величество, ваш управляющий настороже. Всегда. Даже пьяный и в чужой постели!

Мрак оглядел Хугилая критически с головы до ног и обратно.

– И часто это? Пьяный и в чужой постели?

Хугилай сказал смиренно, но с наставительностью в сладком голосе:

– Ваше Величество, по пьяни и в чужой постели больше узнаешь полезного для нашего славного Отечества, чем на переговорах с послами. А у нас, как и везде, работников ценят по… словом, по работе.

Мрак махнул рукой.

– Да я что, против? Лишь бы толк был. На благо Отчизны трудно перетрудиться, верно?

– Верно, – ответил Хугилай с готовностью.

 – Мы всегда, Ваше Величество!.. И везде!

Светлана, стоя у окна, из-за шторы наблюдала, как в саду по роскошным аллеям прохаживаются гости. Неспешные, величавые, на лицах благосклонные улыбки, переговариваются негромкими голосами, но ей сверху видно, как посматривают по сторонам, такие люди все замечают, хватают на лету и складывают, чтобы перед сном пересмотреть заново, обдумать и как-то истолковать.