У одного две большие кружки и пузатый глиняный кувшин, у другого вкусно пахнущая сдоба, накрытая белым полотенцем.

Молча и без лишних движений переставили на край стола, поклонились и торопливо вышли, а страж закрыл за ними дверь.

Мрак с неодобрением посмотрел на пышные пироги, еще горячие, только из печи, почему не мясо, хотя вообще-то да, мясо подадут на обеденный стол, а это так, червячка заморить после долгой дороги.

– Бери, – велел он советнику. – Наливай!.. Че, руки дрожат? Неча курей красть по ночам у соседей. Да сядь ты наконец! На лавку сядь.

Хугилай искательно улыбался, а Мрак быстро и ловко разлил горячий сбитень по кружкам, сделал первый глоток, поморщился.

– Скажи, чтобы делали слаще… Сиди-сиди, потом скажешь!.. И пирог возьми, а то все слопаю. Я как поем хорошо, сразу та-а-акой умный!

Хугилай взглянул на него несколько искательно.

– Ваше Величество… Как же хорошо, что у вас такое древо рода!.. Наверное, и убивцы есть? Нет-нет, я в хорошем смысле! Жизнь – она такая веселая, никогда не знаешь, что понадобится… Ваше Величество, а насчет…

Он умолк, не решаясь выговорить страшные слова, пошлепал толстыми, как оладьи, губами, на грозного тцара поглядывал в испуге и тут же ронял взгляд на столешницу.

Мрак проглотил половинку пирога, буркнул:

– И в пироги надо больше меда.

Хугилай искательно поклонился.

– Прикажете издать тцарский указ?

Мрак посмотрел с подозрением.

– Это зачем?

– Ну чтоб по всей Барбуссии отныне…

– Не дури, – сказал Мрак строго. – Может, это во мне медведь просыпается? Как думаешь, есть среди моих пращуров медведи?.. Ладно-ладно… С полем Мертвых тоже разобрались.

Хугилай подпрыгнул, даже пирог выронил на колени, поспешно подхватил обеими руками, взгляд не отрывается от лица грозного тцара.

Даже мощный голос, какой и положен главному тцарскому управителю, сорвался почти на писк:

– Ваше… Величество?

Мрак проворчал:

– Подумаешь, старинное проклятие!.. Там теперь поле живое. Засеют, вспашут, осенью хороший урожай жди. Удобрено сам знаешь, как и чем. Народу в Барбуссии прибавилось, это хорошо. Как и что было, слухи пойдут разные, но ты не верь, все-таки государственный человек. А люди обожают привирать. Скажи лучше, уже могу возлежать и мед-пиво тцарски во все горло?

Хугилай наконец-то перевел дыхание, еще до конца не поверил в такое счастье, но тцар жив и весел, уже хорошо, сказал с чувством:

– Почти!

Мрак поинтересовался с подозрением:

– Почему только почти?

Радость на лице Хугилая не то чтобы померкла, но чуть отступила, давая место выражению глубокой государственной осмысленности.