Почему же он только теперь заговорил? Или это она?

– Не суть важно. Значит, можно записать, что вы эти данные подтверждать не желаете?

– Не могу, – уточнила Наталья. – Или вам нужно, чтобы я соврала? Соврать-то недолго. Только ведь там человека убили, даже двух людей… Я не могу врать. Если вспомню – конечно, расскажу.

Она явилась к следователю в джинсах и теплом свитере. Когда Наталья протянула руку, чтобы забрать пропуск, тот заметил:

– В прошлый раз вы вроде были одеты по-другому?

Женщина недоуменно подняла на него глаза:

– Возможно. Я все-таки иногда переодеваюсь.

– У меня к вам немного неформальная просьба, – дружелюбно сказал он. – Только не воспринимайте ее в штыки. Можно взглянуть на вашу серую юбку? Вы в ней обычно ходите на работу."

"Наталья буквально вырвала пропуск у него из пальцев. Вскочила и возмущенно заявила, что это уже переходит всякие границы. Что если хотят сделать у нее дома обыск – пусть приходят и берут все, что угодно. Женщина начала плакать и, захлебываясь рыданиями, выдавила, что с ней не имеют права так обращаться! А ее серая юбка – пока что ее собственность! Хотела бы она знать, зачем она кому-то понадобилась?!

– Успокойтесь, никакого обыска у вас делать не будут, у меня пока нет на это права, – так же дружелюбно сказал следователь. – Это простая просьба. Вы ведь сами сказали, что хотите помочь следствию.

– Да как моя юбка может чему-то помочь?! И вообще, она, кажется, в стирке. – Женщина все еще всхлипывала. – Интересно, кому я так мешаю в нашей мастерской! Вы бы лучше присмотрелись к тому, кто меня оговорил! Может, это ему выгодно!

Вытерев слезы, она добавила, что следователь, кажется, забыл, что именно она сохранила для расследования такую важную улику, как линза! А если бы ее забрал убийца или его сообщник?! Тогда бы ее точно никто никогда не увидел!

Через час после того как женщина ушла, следователь отправился в буфет пообедать. Когда он возвращался к себе, его остановили в коридоре и сообщили, что ему звонила Кузмина. Очень хотела с ним поговорить и сказала, что перезвонит позже. Зайдя в кабинет, следователь сам набрал ее номер.

Голос, который раздался в трубке, был каким-то странным. Женщина говорила отрывисто и очень тихо, слышалось ее тяжелое дыхание.

– Погромче нельзя? – поинтересовался следователь, когда женщина произнесла фразу, которую он понял наполовину.

– У меня температура, – хрипло сказала она. – Я не могу к вам приехать, а дело, наверное, срочное. Мне кажется, я знаю женщину, которая под меня подделалась.

Она начала кашлять, и следователь, не хуже чем врач в стетоскоп, слышал, как хрипит и свистит у нее в груди. Задыхаясь, женщина пыталась рассказать что-то про питерский поезд, блондинку, клетчатый зонтик.