Стала заведующей в двадцать пять лет – едва переступив порог мастерской, без диплома фотографа, без опыта работы. «По великому блату» – как сообщил ей Николай. Родители нажали какие-то кнопки и устроили ее туда. А может быть, это старались не родители?

«Я не понимаю только одного – за что их убили? Лизу и Николая? Кто и за что? Лиза звонила тетке в Питер, спрашивала, ехала ли та в поезде. Та даже не стала этого скрывать. Значит, Лиза знала обо всем. Она знала и про то, что Андрей с охотой отдаст Дубовской все свои деньги. Его смерть ее потрясла. Я это видела. Она не могла разыграть такое потрясение. Отправляясь в отпуск, он уволился. Сжег за собой все мосты. Зачем он это сделал? Знал, что Нина теперь свободна, и думал, что может порвать все связи с мастерской, и, возможно, с Дубовской? В поезде он понял, что ошибся. Но эта ложь про Крым… Он никому не сказал, что едет в Питер. Стал бы он это скрывать от Лизы? А если он скрывал это от кого-то еще? Лиза написала, чтобы я ни в коем случае не отдавала кусок пленки на печать в ее мастерскую. Сама она это сделала. Там были снимки Дубовской».

Догадка пришла сама собой – и обожгла ее жаром, как высокая температура. «Они оба боялись кого-то, кто там работал. Кого-то, кто знал Дубовскую. Кто был с ней связан»."

"Зазвонил телефон. Это была Кристина, с работы. Варя еле смогла выдавить, что сильно простудилась и теперь лежит в постели. Подруга посочувствовала и предложила вечером к ней заехать. Варя знала, на какие жертвы придется пойти подруге – оставить детей одних или взять их с собой. Она сказала, что справится сама, что с ней посидит мама. О своем ночном приключении она не сказала ни слова.

Положив трубку, Варя с трудом села, нашарила тапочки, поплелась на кухню. Покормила кошек, едва следя за тем, что кладет в их пустые миски. Засыпала в их лоток свежий наполнитель. Умылась. Воду она пустила прохладную, чтобы освежить лицо и прийти в себя. Но щеки уже через минуту снова начали полыхать жаром.

Женщина взглянула на себя в зеркало. Больные глаза, потрескавшиеся губы. На батарее возле зеркала висело черное платье – она повесила его сюда, ложась в ванну. «Нужно позвонить маме и попросить денег, – подумала она. – Эти двести рублей нужно обязательно вернуть. И это платье. И забрать мой плащ, с халатом я готова попрощаться, не такая уж эта ценность. И что-то еще я там забыла. О, боже мой, зонтик! Я все время держала его в руке, а когда переодевалась, положила на верхнюю полку, рядом с…»

Ей показалось, что у нее начинается бред. Варя провела пальцами по лбу, снова взглянула в зеркало. Глаза неестественно блестели. «Не может быть, – она облизала пылающие губы. – Мне это сейчас привиделось. Да я даже не смотрела, что там лежало. Там была куча всякого барахла, ведь девицы переодевались.