* * *В этот раз к Наставнику Коста пошел сразу, как его выпустили, после третьей попытки без заиканий принести клятву о молчании.

Он – будет молчать, но кто сказал, что нельзя говорить без слов?

Руку мастеру под нос – со сбитыми костяшками он сунул сразу, и постучал ладонью по горлу – “не могу”.

– Малец?! Дрался?

Коста быстро очистил место на столе, сдвинув все в сторону, выхватил у мастера кисть и на чистом пергаменте тонкими штрихами начал набрасывать – вывеску пекарни, вид с улицы, след на полу, едва уловимые черты мужского лица, дородную вдову, след от шрама на запястье “племянника”, пустой чан на столе…

– Хватит, хватит, хватит, – кисть у него отобрали мягко и Коста понял, что дышит часто с присвистом.

 – Я понял… понял больше, чем ты думаешь…

Коста боднул головой, постучал ладонью по горлу, и потом впечатал кулак со сбитыми костяшками прямо в рисунок “мужика”. И хотя вдова дала ему “слово”, что мастера не тронут, если Коста принесет клятву и будет молчать – он не верил. Прошлый раз они опоздали, но могут успеть сейчас.

Они потеряли декаду, когда работали на “шестом”, и потом ещё молчали два дня на отдыхе.

Только на третий день лед тронулся, и Коста показал Наставнику все, что успел зарисовать в лавке торговца, рассказал про ткани и мешки с солью.

Они ходили туда – почти сразу, но дом был пуст, на двери висел замок, а задний двор чисто выметен и убран. “Съехали” – так сказали соседи, “коли хотите снять лавку надо обращаться в мастерскую ниже по улице”. В мастерской тоже не знали ничего – торговец платил исправно, каждую декаду вперед. "" Спугнули"" – сплюнул тогда на снег Мастер и пообещал разобраться, но так и не разобрался декаду спустя.

Больше опаздывать Коста был не намерен.

* * *В пекарню они шли вместе – сначала Наставник Хо, расслабленно разминающий пальцы, и за его спиной взъерошенный Коста.

– Иди к себе. Быстро, – властно скомандовала вдова дочери, увидев гостей на пороге. Девчонка бросила тесто и даже не отряхнув руки от муки, убежала. – Мальчик…"

"– Молчал, – мастер Хо в несколько широких шагов пересек кухню. – Всё сказали руки. Руки – достояние каллиграфа.

Вдова поджала губы, бросив взгляд на Косту и расправила плечи, опершись на стол.

Мастер Хо сделал пять шагов вправо – до одной стены, и потом восемь шагов влево – до другой стены.

Потрогал пальцами котелки и сковородки – они зазвенели, зачем то заглянул в чан с водой и жадно глотнул из ковша. Вытер усы, шагнул в столу, и разом высыпал полмешка муки на стол.

Мистрис замерла, замер и Коста, наблюдая, как мастер одним движением сметает лишнюю белую рисовую пыль на пол, откидывает рукав и начинает… рисовать.

Штрих был литым, изящным и цельным, как будто рукой мастера руководила такая же сила, какая отправляет стрелу в полет.